– Эй, не дёргайся, крошка, – противный смех над моим ухом. – Я всего лишь хочу развязать твои руки. Вот так. Молодец. Теперь отдыхай.
Я не двигалась до тех пор, пока в помещении вновь не воцарилась мертвая тишина. Мои руки были свободны, но цепь по-прежнему плотно хватала за щиколотку.
– Тея? – раздался непривычно тихий, но до боли в сердце знакомый голос Ари, и следом я услышала его дыхание: глубокое и отрывистое, словно он вернулся с длительной пробежки и никак не может отдышаться.
Его голос резал без ножа.
Я схватилась за повязку, пытаясь поскорее сорвать с лица, как Ари заговорил вновь:
– Ты не видишь меня, Тея? На тебе повязка? Не снимай её.
Мои пальцы замерли на узле.
– Почему? – голос дрожал, будто у меня озноб и срывался на шёпот. – Я хочу тебя видеть.
– Нет! – ответил Ари и на этот раз прозвучал резко и категорично. – Не хочешь! И не станешь снимать повязку!
Не в этот раз, Ари. Твои уговоры бесполезны.
Так и не дав ответа, я рванула с глаз чёрную полоску ткани, и новый удар с троекратной силой пришёлся по сердцу.
Он стоял передо мной у противоположной стены на расстоянии метров семи-восьми. Руки были вытянуты над головой, запястья стягивали прочные канаты и крепились к одной из закругляющихся и уходящих к потолку стальных балок торчащих из стены, словно кто-то специально их туда вмонтировал, для подобных пыток.
Его подвесили. Тело натянуто, как струна, так что ступни с трудом доставали до пола. С Ари сняли рубашку, оставив в одних джинсах и ботинках, а глаза прикрывала такая же повязка, какая была на мне. И самое ужасное – его торс блестел от пота и… крови. На груди проступали глубокие порезы, словно его били плёткой. Один, два, три… три ровных толстых линии. С разбитого носа сочилась кровь и тяжёлыми каплями ударяла по полу. Голова была опущена, словно Ари держится из последних сил, но мышцы на руках и на животе продолжали сокращаться – он пытается разорвать канаты?
– За что? – дрожащим от ужаса голосом, прошептала я, пытаясь не допустить слёз, напором прорывающих оборону. В глазах плыло и щипало, во рту вдруг стало сухо и горько. Но я не могу поддаться желанию разрыдаться от безысходности – это не сделает Ари сильнее.
– Тея… Я же сказал…
– Почему они с тобой это сделали?!
Ари слабо покачал головой, и его перепачканная в собственной крови грудь поднялась от нового безутешного вздоха:
– Всё за тем же. Играют на твоих чувствах. Демонстрируют то, что готовы со мной сделать, в случае если ты откажешься сотрудничать. Я рычаг Тея. И я один в этом виноват.
Первая горячая слеза скатилась по щеке, и я лихорадочно утёрла её ладонью.
– Мне очень жаль, Ари, – произнесла, больше не уверенная в том, что должна его так называть. Ведь это имя моего брата. Мне жаль своих родителей и в тоже время я счастлива за них, ведь им не пришлось видеть то, в какое чудовище превратился их сын.
– Тея, здесь нет твоей вины.
– Я прошу у тебя прощения за Чарльза.
– Ты не должна этого делать, – голос Ари звучал сухо и надломлено. – Ты здесь ни при чём.
– Ари – мой брат. И я имею прямое отношение ко всему, что он делает!
– Не вешай на себя его грехи! – вдруг зарычал Ари, или Кристофер… я не знаю, как теперь называть их! – Не смей, поняла?! Твоему брату промыли мозги! И, к сожалению, ума у него в тысячи раз меньше чем у тебя, раз он по-прежнему верит ублюдку, который избавился от твоей семьи, а на родную сестру вообще наплевал! Это уже не твой брат, Тея. От него ничего не осталось. Теперь он дрессированный боец Нортона. Робот, убийца, марионетка, кто угодно… Так что даже не смей брать на себя ответственность за его поступки!
Я не отвечала. Смотрела в одну точку грязного бетонного пола и душилась слезами, готовыми брызнуть из глаз мощным напором.
– Расскажи, что видишь, – вдруг перевёл тему Ари, и я впервые огляделась. – Тея? Просто опиши то, что видишь.
Попыталась вложить в голос максимум твёрдости и заговорила:
– Я не знаю, где мы… Это… помещение похоже на большой подвал. Бетонная коробка без окон, только очень большая, я с трудом вижу дверь наружу, в той стороне практически темно. Здесь всего две лампы. Обычные лампочки на проводах, одна надо мной, вторая по центру.
– Хорошо. Что ещё ты видишь?
– Кресло.
– Ты сидишь в кресле?
– Нет. Я на полу. Кресло сбоку от меня. Ещё стол, на нём бутылка с водой и… и кажется… фрукты?
Ари мрачно усмехнулся, подумав о чём-то своём. Для меня же это всё – скромный пир для важной особы перед тем, как её прикончат.
– Что ещё, Тея?
– Ничего, – я покачала головой. – На моей ноге цепь, второй её конец закреплён к стальному кольцу в стене. – Дёрнула. – Слишком прочная. И короткая. – Мне ни за что не дотянуться до Ари.
– Хорошо, – Ари кивнул. – Стены пусты?
– Да… Вроде бы.
На какое-то время он замолчал, а когда заговорил вновь, я не совсем поняла внезапной смены темы:
– Надеюсь, с Тимом всё хорошо. – Эти слова прозвучали слишком обеспокоенно, я не поверила им. Ещё секунду назад Ари был собран и вот расклеился из-за Тима?..
– Да, я тоже, – промямлила неуверенно.