Я торможу и не сразу вижу женщину, которой срочно надо в больницу. На тротуаре толпится несколько человек. Они образовали плотный круг, галдят, суетятся, машут руками. И лишь когда полный мужчина прорывается на середину круга, я замечаю совсем маленькую женщину, которая стонет, корчится.
— Татьяна, дорогая, крепись, — шепчет полный мужчина, усаживая ее в машину. — Теперь в один момент будем… Водитель, скорее в родильный!
Не выключая сигнала, я гоню на полном газу. Мелькают дома, люди, светофоры. Стрелка спидометра застыла на «100». Я подаюсь всем телом вперед, стараясь хоть чуть-чуть повысить скорость. Но стрелка дальше ни с места, а стоны сзади все чаще и чаще. Я на мгновенье бросаю взгляд в зеркало. Маленькая женщина кусает вспухшие губы, прикрывая рот ладонью, чтобы не закричать во весь голос от боли. Бедняжка, маленькая, а сильная! А я слышал, при таком деле надо обязательно кричать, тогда будет легче и все скорее свершится. Сказать ей об этом? Нет, не стоит, ведь мне говорил не врач, а так кто-то. Да и стыдно говорить про такое. Женщина опять стонет. Я еще и еще наклоняю корпус вперед, — ведь больше мне помочь нечем.
— Остается немножко, терпи, милая… — бормочет мужчина, вытирая рукавом широкое лицо.
Во дворе большого дома с высокими окнами мы останавливаемся. Боязливо держа за руку маленькую женщину, я помогаю мужчине довести ее до подъезда. К счастью, она теперь не стонет, но лицо ее по-прежнему бледное, а рука горячая и мокрая от пота.
— Спасибо, большое спасибо, — говорит мужчина и первый раз за все время чуть-чуть улыбается. — Теперь не страшно, тут медицина.
Они скрываются за белой дверью. А я иду назад, закуриваю. Руки у меня дрожат. Сажусь в машину и только тут вспоминаю, что перепуганные пассажиры забыли заплатить за проезд. Вот это весело! И в родильный дом я войти не могу: я боюсь родильных домов. Ну что ж, я и не буду тогда заходить. Все равно деньги небольшие, настучало всего тридцать восемь копеек. Это не спасет моего пошатнувшегося плана. А государство не пострадает — рождается человек!
Я сбрасываю со счетчика кассу и выезжаю на улицу.
Вскоре слышу: свистит постовой. Ну и пускай свистит. Это, конечно, не мне, я ведь ничего не нарушил. Нет, он машет белой крагой в мою сторону, идет наперерез. Черт возьми!.. Придется тормозить.
— Что крылья распустил, мокрая курица? — кричит постовой. — Прошу ваши права.
Ничего не понимая, я достаю права. Руки у меня еще слегка дрожат.
— Какие крылья?
— Полюбуйтесь. — Он белой крагой показывает назад.
Я оборачиваюсь — левая задняя дверца приоткрыта. Как же это я не заметил? Вылезаю, пробую закрыть — не закрывается. Оказывается, полетел замок. Вот так номер! Значит, на сегодня прощай линия. А я наскреб только полплана… Да еще талон может проколоть.
Постовой смотрит на мои руки:
— А ну-ка дыхни!
Я выпячиваю губы и дышу ему прямо в лицо.
— Так… Выходит, права чистенькие.
Голос у него вроде стал помягче. А может, и не проколет. Нельзя же так, чтобы человеку весь день не везло. Только не буду с ним спорить. Это бесполезно, он на линии — бог, царь и генеральный прокурор.
— Извините, не заметил, — говорю я. — Только сейчас женщину в родильный…
— Мне ваши извинения ни к чему, я не барышня. Придется сделать…
— Но я не виноват, что сломался замок.
Постовой считает лишним говорить со мной дальше и достает свой беспощадный дырокол. Раздается знакомый хруст, от которого екает сердце, и на моем новеньком талоне темнеет дырка. Самая обычная круглая дырка, но как она мне неприятна! Уж лучше бы взял штраф.
Потом он идет на свой пятачок, кому-то опять свистит. А я разыскиваю шнур, привязываю дверцу, чтобы не открылась и не стучала, и еду в парк.
Глава пятая
В конторе автоколонны я застаю одного механика Петухова. Обхватив ладонями фиолетовые уши, он склонился над столом, читает какую-то инструкцию. Лицо у него серое и дряблое, как тесто.
— Почему так рано? — хрипит Петухов пропитым голосом.
Я рассказываю про сломанный замок.
— Левосторонних замков, кажется, нету.
— А как же быть?.. Из-за такого пустяка машина должна стоять?
— Будет стоять. Я сам замки не рожаю. Вот напишу заявку, а там действуй.
Забрав заявку, я бегу вниз. По дороге встречаю Вадима Чалого, известного поэта нашей колонны. Вадим зовет меня всегда по-разному: каланча, подъемный кран, малыш, светофор, телеграфный столб, крошка… Мне это не слишком приятно, но я пока терплю.
— Как дела, долговязый? — кричит Вадим.
— Вот с линии вернулся, — неохотно отвечаю я. — Дверной замок полетел.
— Это худо и грустно. Арматурщика не зарядишь — простоишь долго.
— Все будут заряжать — взорвется скоро.
— Валяй, валяй, мышонок, — усмехается Вадим и ныряет за дверь механического цеха.
Арматурщик Фрол Романович, прочитав заявку, морщит усеянный рябинками нос.
— Дело хлопотное, — вздыхает он.
— Я буду вам помогать, — говорю я.
— Какой из тебя помощник, — он машет рукой. — Ты лучше помогай, кому делать нечего. А тут головой соображать надо. Вот сразу вопрос встает: где замок искать?
— Разве на складе замков нет? — говорю я.