Читаем Бабье лето (венок сонетов) полностью

Бабье лето (венок сонетов)

Виктор Жигунов

Поэзия / Стихи и поэзия18+

       Виктор Жигунов

      Б А Б Ь Е   Л Е Т О

         венок сонетов


                 1


Крайне отвратительна погода:

я промок и зачерпнул в сапог.

А придя домой, никак не мог

от жены дождаться бутерброда.


Я отнюдь с домашними не строг.

Но, судите сами, что за мода -

днём не вылезать из огорода,

ночью упираться локтем в бок?


Женщины - с годами только хуже.

Нет, чтобы весь день скучать о муже,

из окна заботливо смотря:

как он, бедный, не увяз ли в луже?


Вон какие разлились моря

в самой середине сентября!


                  2


В самой середине сентября

невозможно растворить окошки:

так и липнут, и толкутся мошки.

Уж скорей бы дали дубаря!


А детишек жаль. Такие крошки

горбятся за партами, зубря.

И зачем? Мужик без букваря

не сумеет вырастить картошки?


Кто-то с рёвом жалуется маме,

что летают нитки с пауками.

Кто-то плюнет, пакость матеря.

Слово “мама” живо в каждом хаме.


Вообще - противно, как ноздря,

бабье лето, прямо говоря.


                  3


Бабье лето, прямо говоря,

для мужчин опасно: не жара же,

не рассмотришь женщину на пляже -

нет ли складок или же угря.


А в наряде - из коряги даже

выйдет расфуфыренная фря.

Понавешает инвентаря:

клипсы, брошки... Рожа в макияже.


С гневом подмечаю каждый год:

что ни осень, то показы мод.

А потом добьётся ли развода,

если кто с уродиной живёт?


Мода, в свете здравого подхода, -

это надувательство народа.


                  4


Это надувательство народа.

А народ надут и передут,

у него и так уж там и тут

то беда, то горе, то невзгода.


И куда начальники ведут?

Что несёт трудящимся свобода

(наш российский псевдоним разброда)?

Кнут, хомут и вообще капут.


Нет законодательного акта,

каковой бы действовал де-факто.

Сочиняют их, дуря-мудря.

А меня не спрашивают как-то...


Из меня не вышло главаря,

но и я на свете жил не зря.


                  5


Но и я на свете жил не зря.

Место в жизни, некий промежуток,

мне нашлось: поскольку к людям чуток,

мне в жилетку плачутся друзья.


Ввалится голодный, скажет: “Ну так,

как явлюсь домой, жену не зля?

Больше без работы жить нельзя”.

А ведь я такой же (кроме шуток).


Боль свежа и точит, словно ржа:

помню, чуть от злобы не дрожа,

как я среди всяческого сброда

жил на положении бомжа.


Выполняя роль громоотвода,

достаю жилетку из комода.


                   6


Достаю жилетку из комода,

а достать хотелось бы обрез.

У кого-то очередь в собес,

у другого миллион дохода.


Как балбес, так лезет в “Мерседес”.

А страна - как дедова подвода...

Я - и вовсе в роли пешехода.

Где же тут общественный прогресс?


Гнева масс растёт девятый вал!

Ведь недаром Маркс предупреждал

(помните такого счетовода?),

что коварен лёгкий капитал...


Даже у бесплатной ложки мёда -

знаю, что коварная природа.


                   7


Знаю, что коварная природа

урожай взрастила нам назло.

Чересчур уж долго нам везло -

семь десятилетий недорода!


Гомонит в подпитии село,

так бы и убило полевода:

“Что нам, подниматься до восхода,

если столько хлеба наросло?”


Но придём к обычному итогу:

кое-что рассыплем на дорогу,

кое-что подчистят писаря...

Всё под снег уйдёт, и слава богу.


Бабье лето, листьями горя,

холода готовит втихаря.


                 8


Холода готовит втихаря

нам планета: в танце церемонном

перед солнцем кружится с поклоном

половину дней календаря.


А потом уж будет не тепло нам,

так как отвернётся от царя...

Люди тоже вертятся, хитря,

по исконным мировым законам.


Кто с поклоном, тот и фаворит,

тот и сыт, и пьян, и знаменит.

Только олух прямотой гордится

или говорит: радикулит.


Ох, порой никак не поклониться!

Худо, как простынет поясница.


                   9


Худо, как простынет поясница...

И лежи, обдумывай житьё:

вдруг через мучение твоё

самый смысл эпохи прояснится?!


Что мудра история - враньё.

Но она желает измениться.

Как сказать (потом как извиниться?),

через что мы делали её?


А сейчас проходим перелом

между этим местом и умом.

Как же тут спина не разболится!

Оттого-то и лежим пластом.


Власть, лечи хребет! К нему, столица,

обрати внимательные лица.


                  10


Обрати внимательные лица

к собственному прошлому, народ:

там уже и чёрт не разберёт,

где брехня, где ложь, где небылица.


А теперь позор наоборот:

правды столько - впору застрелиться.

Любим мы помоями облиться

и потом торжественно вперёд!


Если поглядеть на карту здраво,

то у нас великая держава.

Но ведь хоть охрипнешь, хоть умрёшь,

повторяя ныне: “Слава! Слава!” -


не проявит интереса всё ж

к пламенному кличу молодёжь.


                     11


К пламенному кличу “Молодёжь!”

глух я не был, юный и нестойкий,

всесоюзной комсомольской стройке

отдавая силы ни за грош.


Каждый вечер крики: “Вход закройте!”

Колотун в палатке – невтерпёж...

В те места теперь не завернёшь,

наш Союз подвергся перекройке.


Комсомола тоже нет теперь.

Что ж осталось после всех потерь?

Где в трудах страны моя частица?

Будет внук, скажу: “Прихлопни дверь”.


Или стану опытом делиться:

“Не забудь под зиму утеплиться”.


                    12


Не забудь под зиму утеплиться,

щели в окнах тряпками забей.

Но не стужа - горе наших дней.

Как бы от бандитов защититься?


Привинти решётку помощней.

Станет не светлица, а темница.

А ещё – тряпица, как граница,

следовой участок у дверей.


Где у вора столько кругозора -

боты снять в начале коридора?

Так умора будет, не грабёж:

вор у прокурора сядет скоро.


...А когда на дело сам пойдёшь,

не ходи по лужам без галош.


                    13


Не ходи по лужам без галош,

так как даже лёгкая простуда -

это шаг в больницу, а оттуда

Перейти на страницу:

Похожие книги

Партизан
Партизан

Книги, фильмы и Интернет в настоящее время просто завалены «злобными орками из НКВД» и еще более злобными представителями ГэПэУ, которые без суда и следствия убивают курсантов учебки прямо на глазах у всей учебной роты, в которой готовят будущих минеров. И им за это ничего не бывает! Современные писатели напрочь забывают о той роли, которую сыграли в той войне эти структуры. В том числе для создания на оккупированной территории целых партизанских районов и областей, что в итоге очень помогло Красной армии и в обороне страны, и в ходе наступления на Берлин. Главный герой этой книги – старшина-пограничник и «в подсознании» у него замаскировался спецназовец-афганец, с высшим военным образованием, с разведывательным факультетом Академии Генштаба. Совершенно непростой товарищ, с богатым опытом боевых действий. Другие там особо не нужны, наши родители и сами справились с коричневой чумой. А вот помочь знаниями не мешало бы. Они ведь пришли в армию и в промышленность «от сохи», но превратили ее в ядерную державу. Так что, знакомьтесь: «злобный орк из НКВД» сорвался с цепи в Белоруссии!

Алексей Владимирович Соколов , Виктор Сергеевич Мишин , Комбат Мв Найтов , Комбат Найтов , Константин Георгиевич Калбазов

Фантастика / Детективы / Поэзия / Попаданцы / Боевики
Поэты 1880–1890-х годов
Поэты 1880–1890-х годов

Настоящий сборник объединяет ряд малоизученных поэтических имен конца XIX века. В их числе: А. Голенищев-Кутузов, С. Андреевский, Д. Цертелев, К. Льдов, М. Лохвицкая, Н. Минский, Д. Шестаков, А. Коринфский, П. Бутурлин, А. Будищев и др. Их произведения не собирались воедино и не входили в отдельные книги Большой серии. Между тем без творчества этих писателей невозможно представить один из наиболее сложных периодов в истории русской поэзии.Вступительная статья к сборнику и биографические справки, предпосланные подборкам произведений каждого поэта, дают широкое представление о литературных течениях последней трети XIX века и о разнообразных литературных судьбах русских поэтов того времени.

Александр Митрофанович Федоров , Аполлон Аполлонович Коринфский , Даниил Максимович Ратгауз , Дмитрий Николаевич Цертелев , Поликсена Соловьева

Поэзия / Стихи и поэзия