- Зло создало плоть, - сказал Бранд, заставляя слова вырываться сквозь резкий привкус, заполнивший рот, металлический, как и кровь, пролитая здесь, той давно минувшей ночью. - Нас было полных две судовых команды. Пять по два десятка и десять. Сейчас, за исключением девяти, все мертвы… и все это лежит на мне.
Мейрвин стояла неподвижно, глядя в ярко-красную сердцевину тлеющих угольков, пытаясь осмыслить, осознать все. Она и Бранд несколько раз менялись местами во время его рассказа, один отходил к очагу, другой перемещался к столу - как если бы ни один из них не мог выдержать встречного взгляда, пока продолжалась история. Он облокотился о стол и положил голову на руки. Она влила изрядное количество эля в него, чтобы заставить его высказаться более легко, однако каждое слово давалось ему с большим трудом, будто бы он снова переживал все заново, после стольких лет, осознавал, что он привел своих людей в ловушку ведьмы.
Нет. Не ведьмы. Квен была больше, чем ведьма. Нечто, сильнее, чем сочетание знахарства и чародейства. Она была истинной колдуньей, одной из величайших сил, возможно даже жрица темных богов, и ее вековая месть все еще пылала так же неистово и горячо, как и эти угли. Можно было сделать такое одному-единственному человеку, повинному в смерти ее сына. Такое, в некотором роде, даже Меревин могла бы постичь. Но со всеми ими? С их потомками? Проклятие, питаемое такой ненавистью, невозможно сломать.
Слезы расстройства и горя хлынули из глаз. Ей не стоило вселять в них надежду. Это было глупо. Жестоко. Но ведь было очень много знаков… Может быть, она упустила какие-то крошечные детали, какую-то незначительную и в тоже время важную деталь, которая подскажет ей, что делать дальше?
Она вытерла слезы и повернулась к Бренду, чтобы попросить его рассказать ей историю снова. Слова замерли у нее на языке. Он выглядел таким усталым, склоненным под тяжестью смерти всех тех мужчин. Она подошла и положила руку ему на плечо. Напряженность его мышц передалась по ее рукам.
- Когда ты в последний раз спал? Тебе нужно лечь отдохнуть.
Он покачал головой. - Я не могу. Медведь…
- Я не буду ложиться, а потом приедет лорд Иво. Мы разбудим тебя вовремя, - она взяла его за руку и потащила к изголовью кровати, и он опустился на нее со вздохом. Она села рядом с ним и заставила повернуться, чтобы получить возможность помассировать его плечи.
Бранд снова вздохнул. - Так хорошо.
Он медленно расслаблялся, и когда она почувствовала, что он начинает погружаться в забытье, то немного отодвинулась и опустила его, позволив голове воина спокойно покоиться у нее на коленях. Он постепенно засыпал, дыхание становилось ровным, а голова все так же лежала у нее на бедрах. Через некоторое время, убедившись, что он действительно крепко спит, она мягко убрала волосы с его лба, окрестила его защитным символом одним пальцем, а затем сложила свои ладони и начала молиться Матери. Во сне он накрыл ее руку своей.
Именно так и застал их Иво, вернувшись на рассвете. Мейрвин приложила палец к губам, когда он настежь распрахнул незапертую дверь. Он застыл в дверях как изваяние, смотря то на них, то на нее, а затем закрыл дверь и спокойно прошел по комнате и уселся за ее стол.
- Вы точно ведьма, если заставили его так умиротворенно спать, - его голос перекрыл песню сверчка снаружи.
- Это не чары, милорд. Рассказ совсем истощил его, - она погладила пряди волос Бранда, которые лежали у нее на бедрах. - Чем сильнее вы переживаете за все, тем сильнее становится его бремя вины.
- На все это имеются причины, - сказал Иво, снова вспомнив об Алейде и ребенке.
- Есть хорошие новости для меня?
Она покачала головой.
- Боюсь, такое темное колдовство вне моего знания, милорд. Я концентрирую свои мысли на этом, и, воможно, Мать подскажет мне что-то…
- Нужно, чтобы Бранд дал вам книгу Ари. Возможно, она подскажет вам путь.
- Возможно, - она с секунду колебалась, а затем высказала вслух вопрос, наиболее касающийся его. - Он рассказал о видениях сэра Ари.
Лютый страх начал снова подниматься, но на этот раз его можно было держать под контролем.
- Тогда вы понимаете, почему я должен оставаться здесь.
- Да. Но что, если все пойдет не так? Что, если ребенок появится днем?