– Этих существ нельзя назвать женщинами и вообще людьми, ибо тот, кто убивает своего ребенка не имеет никакого права именоваться человеком. Даже дикий зверь не делает этого. Посмотрите, как кошка облизывает своих котят, а собака щенков, как они играют с ними, учат их охоте и разным премудростям своей жизни. А это те, кто убили своих детей, а потому осуждены на муки смертные и нет им никакого прощения. Можно понять и простить убийцу. Но как понять тех, кто убил своего ребенка. Вот эта грязная отвратительная тварь живьем съела своего дитя. Она даже не убила его перед этим. Он кричал, заливался кровью, а она жрала его! Можно ли вот это считать человеком? Что должно случиться, чтобы сделать такое, как она?
Земля то здесь, то там вздыбливалась холмиками, потом раздвигалась, и оттуда показывался окровавленный малыш. У одних были ножи, которыми они кололи этих тварей. У других веревки. Они накидывали их на шею своей матери-убийце и давили ее. Третьи подбирались с подушками, валили свою мать, набрасывали на лицо подушку и лежали на ней до тех пор, пока не прекратятся конвульсии. Зрелище становилось невыносимым. Даже Васька – любитель ужастиков нахмурился.
– Уважаемый гид! – еле сдерживая гнев, заговорила Леночка. – Это всё-таки не фильм ужаса, а реальность, хотя бы и потусторонняя. Разве вы не знаете, какой это может нанести удар психике? Нас всех после этого придется отправлять в психбольницу.
Вергилий склонил голову. Что-то долго рассматривал у себя под ногами, хотя там ничего не было.
– Конечно, девочка, ты совершенно права. Но вы находитесь в Аиде, а в не театре оперетты. Увы! Такова жизнь! Я имею в виду, конечно, загробную. Если бы это отвратило от новых преступлений!