Читаем Бизнес полностью

Потом аэропорт Кеннеди, «боинг-737» до Чикаго (обед неаппетитный, зато кофе явно улучшился), изящный аэробус — «фоккер» на Омаху, а оттуда — невероятно шумный армейский вертолет «хьюи» до обширных владений Дессу на границе Небраски и Южной Дакоты: восемьдесят тысяч акров, расчерченных дорогами, словно параллелями и меридианами; равнины, кустарники, деревья, стада и неистребимая пыль. Второй пилот, который помогал мне пристегнуть ремень, заставил меня также надеть громоздкие зеленые наушники с перемычкой. Они погубили мою прическу, которая с честью выдерживала перелеты через океан и половину континента, но категорически не выносила шляп и тяжелых наушников.

Примерно через полчаса над грядой поросших соснами холмов мы попали в зону турбулентности. Съеденный мною обед намекнул, что внутри у меня ему неуютно и хочется на свободу. Я вспомнила неблагозвучное имя вертолета, «хьюи», и, чтобы отвлечься от мыслей о тошноте, стала вспоминать другие двусмысленные названия транспортных средств, но дальше «сикорского» и «хюндая» дело не пошло: болтанка вскоре прекратилась, и мой обед решил, что, по большому счету, ему и так неплохо.

Под вечер мы сели на пыльном аэродроме в каком-то пустынном захолустье, подняв в воздух необъятное желто-серое облако.

— Добро пожаловать на Большую Дугу, мэм, — сказал мне пилот.

— Благодарю вас.

Я неторопливо отстегнула массивную упряжь и повозилась с наушниками, дожидаясь, когда осядет пыль. К посадочной площадке с ревом подкатил древний армейский «виллис», который затормозил у вертолета, едва не попадая в радиус вращающегося пропеллера.

Под лазурным небом, испещренным розовыми полосками высоких облаков, метался сильный, резкий суховей. Где-то неподалеку стреляли из автомата — в воздухе разносилось беспрерывное «тра-та-та». Второй пилот забросил мои сумки на заднее сиденье открытого джипа и побежал обратно к «хьюи», который уже собирался взлетать.

— Здравствуйте, миз Тэлман. — Водитель джипа оказался седеющим здоровяком лет на десять старше меня. На нем была солдатская рабочая одежда. Он протянул мне руку. — Истил. Джон Истил. Это весь ваш багаж?

— Здравствуйте. Да, это все.

— Я вас доставлю к месту назначения. Держитесь. — Он крутанул руль джипа и нажал на газ; мы с грохотом отъехали в сторону от «хьюи». — Извините, что не лимузин.

— Ничего страшного. Наоборот, хорошо, проветрюсь. — Сказать по правде, я была приятно удивлена тем, как спокойно мистер Истил вел машину, по контрасту с ездой дяди Фредди, который руководствовался убийственным принципом «давлю на газ — плюю на вас».

— Вам много потребуется времени, чтобы прийти в себя с дороги, миз Тэлман? — спросил Истил. — Мистер Дессу хотел бы встретиться с вами немедленно.

— Пять минут.

Мы ехали минут десять. Отведенная мне бревенчатая хижина занимала довольно значительную площадь; вокруг росли сосны, а из окон открывался вид на тихую речку, которая вилась по низине, устланной бледным травяным ковром. Пока Истил ждал в машине, я повесила на крючок выходной костюм прямо в дорожном чехле, ополоснула лицо, слегка подушилась, провела щеткой по волосам, наскоро почистила зубы и усадила на тумбочку возле кровати грустную обезьянку. Во встроенном шкафу висела лыжная куртка, которую я натянула уже по пути к джипу.

Мы вернулись в город и пересекли его из конца в конец по безлюдным улицам. Целью нашей поездки оказался старый кинотеатр под открытым небом: огромное поле размером с бейсбольный стадион, вдоль длинной стороны — каркас для гигантского экрана, но самого экрана не было, осталась только паутина опорной конструкции из сбитых крест-накрест перекладин. Вокруг стояло множество грузовиков и тяжелой техники, а также два подъемных крана, причем стрела одного из них была вытянута, а сам он приподнят на своих лапах.

Заросшее сорняками поле прорезали ряды коротких ржавых столбиков, на которых, видимо, раньше крепились громкоговорители, доносившие звук до зрителей-автомобилистов. Истил остановил машину рядом с джипами и каким-то спортивным инвентарем, возле проекционной, которая более всего напоминала бункер; вместо окон в ней со стороны отсутствующего экрана были проделаны маленькие прямоугольные отверстия. Из одной такой амбразуры торчала длинная труба.

— Мисс Тэлман! Разрешите представиться. Жебет Э. Дессу. Зовите меня Джеб, на все остальное практически не отзываюсь. Я, если не возражаете, буду говорить вам «мисс Тэлман», покуда не узнаю вас получше. Как долетели? Домик приемлемый?

Из проекционной ко мне торопливо шел могучего телосложения краснолицый субъект в бежевой камуфляжной форме, которая во всем мире ассоциируется с операцией «Буря в пустыне». На голове у него была такая же пятнистая бейсболка, но нелепым образом надетая задом наперед, как носили нью-йоркские хип-хопперы лет пять назад, а из-под нее выбивались не то светлые, не то желтовато-седые лохмы. Он протянул мне огромную пятерню.

Его рукопожатие оказалось бережным, даже нежным.

— Рада познакомиться, Джеб. Спасибо, все хорошо.

Он выпустил мою руку и отступил на шаг чтобы получше меня разглядеть.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Вячеслав Александрович Егоров , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Марина Колесова , Оксана Сергеевна Головина

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука
1984. Скотный двор
1984. Скотный двор

Роман «1984» об опасности тоталитаризма стал одной из самых известных антиутопий XX века, которая стоит в одном ряду с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «451° по Фаренгейту» Брэдбери.Что будет, если в правящих кругах распространятся идеи фашизма и диктатуры? Каким станет общественный уклад, если власть потребует неуклонного подчинения? К какой катастрофе приведет подобный режим?Повесть-притча «Скотный двор» полна острого сарказма и политической сатиры. Обитатели фермы олицетворяют самые ужасные людские пороки, а сама ферма становится символом тоталитарного общества. Как будут существовать в таком обществе его обитатели – животные, которых поведут на бойню?

Джордж Оруэлл

Классический детектив / Классическая проза / Прочее / Социально-психологическая фантастика / Классическая литература