Потому что прошлой ночью прислуживающая ей женщина принесла от Фолько записку, в которой он не только сообщил ей о том, какой сигнал подаст наездник района Башня людям, держащим веревку, но и о том, что Монтикола отправил своих людей делать ставки на нее по всему городу и что некоторые ставили на ее победу.
Другими словами, ее кто-то узнал.
Теперь Адрия улыбается правителю Ремиджио, думая о его проигранных ставках. Он все равно неплохо заработал и поэтому может смеяться, но она решает, что прямо сейчас, здесь, на треке, может дать ему понять, что они
Рядом с Монтиколой стоит женщина потрясающей красоты. Она смотрит на Адрию с недоумением, но так на нее смотрят все женщины всю жизнь, даже собственные сестры, поэтому в этом нет ничего нового. Гораздо сильнее Адрию поражает стоящий рядом с ними мужчина. Потому что она его знает, и он спас ей жизнь в Милазии.
И вот он здесь, вместе с Монтиколой ди Ремиджио, смотрит на нее с выражением, которого она не может понять или, может быть, не хочет понять. Но она потрясена. Из всего, что случилось в этот день…
Адрия скользит взглядом дальше, но ее мысли остаются с молодым человеком. Она видит, как старшины района Сокол бегут к ней и ее коню через трек, размахивая руками, крича и приплясывая от радости, и очевидно, что празднование все-таки состоится, потому что в это утро произошло нечто такое, чего не случалось на памяти ни одного из присутствующих: наездник района Сокол пришел вторым, и им была женщина, а это… это чудо! Некоторые плачут, подбегая к ней. Чудо!
В то утро действительно случилось чудо.
Не проявление мастерства и мужества, не результат подготовки. Нет, это было настоящее чудо. Именно так его и принял умом и сердцем человек, с которым оно произошло, и который уже решил, что его жизнь кончена.
Кардерио Саккетти, башмачник, с бешено бьющимся сердцем, настолько переполненный надеждой и ужасом, что даже не мог кричать, следил за тем, как наездница пытается догнать коня от района Башня – и ей это не удается, – а потом закрыл лицо руками и зарыдал.
Его тетушка тоже плакала, только ее слезы были слезами радости. Она повернулась к Кардерио и закричала:
– Наш билет! Твоя ставка! Племянник, мы выиграли!
Кардерио подумал, что ему остается только поторопить свою смерть. Пришло его время. Он подумал о том, что теперь будет с детьми. Новорожденная дочь умрет, это он понимал. Возможно, его брат сможет позаботиться о жене Кардерио и двух старших детях. Его брат – порядочный человек, он взвалит на себя это бремя, хоть оно и тяжко.
Башмачник полез в карман рубахи за своей глупой, ужасной ставкой, за голубым билетом на победу района Сокол, и увидел, что держит во внезапно задрожавшей руке зеленый билет.
Ставка триана, которую он не делал. Он знал, что не делал ее.
Из горла Кардерио вырвался странный звук. Он никогда в жизни не издавал такого звука. Он все вертел и вертел в руках билет, и руки его теперь так тряслись, что он боялся его уронить.
Билет был зеленый. Он остался зеленым.
Он сделал ставку на победу района Сокол. Голубой билет. На победу.
Кардерио взглянул на тетушку, которая, как говорили, была кем-то вроде колдуньи. Но она не колдунья, он знал, что не колдунья. Она – печальная, изувеченная, обозленная женщина, чья жизнь была загублена здесь двадцать пять лет назад.
Потом башмачник подумал, что, возможно, человек, принимавший ставки, ошибся, просто не поверил, что кто-то может быть настолько глуп, что поставит на победу женщины, выступающей за район Сокол, и поэтому решил, что это должна быть триана.
Но нет, он знал, он
Теперь билет зеленый, а это значит, что он выиграл, что у них теперь больше денег, что когда бы то ни было. Он пригласит целителя к младенцу, купит еды и…
Он опять расплакался.
– Джад добр, – удалось ему выговорить, ни к кому не обращаясь, в голубое небо. – Произошло нечто такое, что лежит за гранью веры. Я должен пойти в святилище!
– Да! – крикнула тетушка. – Мы помолимся, мы все. Да благословит Джад эту девушку!
Они с братом помогли ей выйти, жена брата расчищала им дорогу. Кардерио продолжал плакать. Ушло много времени на то, чтобы выбраться с площади, пробиться сквозь толпу. В какой-то момент он увидел ту женщину, наездницу, ее несли на плечах жители района Сокол. Они смеялись и пели, как будто победили.
Жители района Башня уже поставили на ноги своего наездника-южанина и помогали ему пробираться сквозь толпу. Они тоже праздновали, но не несли его на руках. В этом году не несли.
Кардерио Саккетти не вынимал руку из кармана, где лежал билет. Он боялся снова посмотреть на него в этой толпе. Он сделал это позже, в святилище, стоя на коленях перед солнечным диском.
Билет остался зеленым.
Семья Саккетти навсегда запомнила тот день. День, когда женщина, известная городу под именем Коппина, приехавшая из сельской местности неподалеку от Милазии, дочь кавалерийского офицера, сделала то, что она сделала на повороте Фонтена и пришла второй в скачке, выступая за район Сокол.