Читаем Богини Пушкина. От «златой весны» до «поздней осени» полностью

Я был свидетелем златой твоей весны;Тогда напрасен ум, искусства не нужныИ самой красоте семнадцать лет замена.Но время протекло, настала перемена,Ты приближаешься к сомнительной поре,Как меньше женихов толпятся на дворе,И тише звук похвал твой слух обворожает,А зеркало смелей грозит и упрекает.Что делать… Утешься и смирись,От милых прежних прав заране откажись,Ищи других побед – успехи пред тобою,Я счастия тебе желаю всей душою,……………………….. а опытов моих,Мой дидактический, благоразумный стих.

1825


Черновой набросок стихотворения, обращённого к Анне Вульф.

* * *

Нет ни в чем вам благодати;С счастием у вас разлад:И прекрасны вы некстатиИ умны вы невпопад.

1824–1826


P.S. И всего лишь дерзкая версия:


Зимнее утро

Мороз и солнце; день чудесный!Еще ты дремлешь, друг прелестный —Пора, красавица, проснись:Открой сомкнуты негой взорыНавстречу северной Авроры,Звездою севера явись!Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,На мутном небе мгла носилась;Луна, как бледное пятно,Сквозь тучи мрачные желтела,И ты печальная сидела —А нынче… погляди в окно:Под голубыми небесамиВеликолепными коврами,Блестя на солнце, снег лежит;Прозрачный лес один чернеет,И ель сквозь иней зеленеет,И речка подо льдом блестит.Вся комната янтарным блескомОзарена. Веселым трескомТрещит затопленная печь.Приятно думать у лежанки.Но знаешь: не велеть ли в санкиКобылку бурую запречь?Скользя по утреннему снегу,Друг милый, предадимся бегуНетерпеливого коняИ навестим поля пустые,Леса, недавно столь густые,И берег, милый для меня.

1829


На той же рукописи (!), где «взошли» первые строчки «Зимнего утра», «приютились» другие стихи. Вернее, стихотворный набросок:

Зачем, Елена, так пугливо,С такой ревнивой быстротой,Ты всюду следуешь за мнойИ надзираешь торопливоМой каждый шаг?.. я твой.

Строки, увидевшие свет лишь спустя десятилетия после кончины Пушкина. А сколь много экспрессии осталось «за кадром», в черновиках!

Зачем так быстро, так ревнивоЗачем так быстро так пугливоТы недоверчиво за мнойЗачем Елена торопливоТак недоверчиво за мнойЗачем Елена так пугливоТы взором следуешь за мнойЗачем тревожно торопливоя твой

Будто продолжение давней ссоры былых возлюбленных: звучат укоры, но нет в них и намека на любовь, несмотря на примирительное: «я твой».

Одна версия дарит жизнь другой. Имя пугливой Елены никому из исследователей наследия поэта не удалось расшифровать, – поставлен «диагноз»: «замысел и адресат не установлены». Кто она, та ревнивица Елена? Да, несколько женщин, коими мимолётно увлекался поэт, носили звучное имя античной красавицы, и судьбы их известны.

Имя Елена в пушкинском наброске, безусловно, вымышленное, – хотя если заменить его Аннетой, строй стиха не пострадает. Но особенности характера неуверенной в себе, ревнивой и страстно любящей женщины не скрыть.

Спустя почти два столетия Анна Вульф вновь напомнила о себе.

Любовь и слёзы Анны Керн

Анна Петровна Керн, во втором замужестве Маркова-Виноградская, урождённая Полторацкая (1800–1879)

Я ехал к вам…

Александр Пушкин

«Была в упоении»

Перейти на страницу:

Все книги серии Любовные драмы

Триумфы и драмы русских балерин. От Авдотьи Истоминой до Анны Павловой
Триумфы и драмы русских балерин. От Авдотьи Истоминой до Анны Павловой

В книге собраны любовные истории выдающихся балерин XIX — начала XX в. Читатели узнают о любовном треугольнике, в котором соперниками в борьбе за сердце балерины Екатерины Телешевой стали генерал-губернатор Петербурга, «храбрейший из храбрых» герой Отечественной войны 1812 года М. А. Милорадович и знаменитый поэт А. С. Грибоедов. Рассказано о «четверной дуэли» из-за балерины Авдотьи Истоминой, в которой участвовали граф Завадовский, убивший камер-юнкера Шереметева, Грибоедов и ранивший его Якубович. Интересен рассказ о трагической любви блистательной Анны Павловой и Виктора Дандре, которого балерина, несмотря на жестокую обиду, спасла от тюрьмы. Героинями сборника стали также супруга Сергея Есенина Айседора Дункан, которой было пророчество, что именно в России она выйдет замуж; Вера Каррали, соучастница убийства Григория Распутина; Евгения Колосова, которую считают любовницей князя Н. Б. Юсупова; Мария Суровщикова, супруга балетмейстера и балетного педагога Мариуса Петипа; Матильда Мадаева, вышедшая замуж за князя Михаила Голицына; Екатерина Числова, известная драматичным браком с великим князем Николаем Николаевичем Старшим; Тамара Карсавина, сама бросавшая мужей и выбиравшая новых, и танцовщица Ольга Хохлова, так и не выслужившая звания балерины, но ставшая женой Пабло Пикассо.

Александра Николаевна Шахмагонова

Биографии и Мемуары / Театр / Документальное

Похожие книги

Чикатило. Явление зверя
Чикатило. Явление зверя

В середине 1980-х годов в Новочеркасске и его окрестностях происходит череда жутких убийств. Местная милиция бессильна. Они ищут опасного преступника, рецидивиста, но никто не хочет даже думать, что убийцей может быть самый обычный человек, их сосед. Удивительная способность к мимикрии делала Чикатило неотличимым от миллионов советских граждан. Он жил в обществе и удовлетворял свои изуверские сексуальные фантазии, уничтожая самое дорогое, что есть у этого общества, детей.Эта книга — история двойной жизни самого известного маньяка Советского Союза Андрея Чикатило и расследование его преступлений, которые легли в основу эксклюзивного сериала «Чикатило» в мультимедийном сервисе Okko.

Алексей Андреевич Гравицкий , Сергей Юрьевич Волков

Триллер / Биографии и Мемуары / Истории из жизни / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное