Читаем Большая книга приключений кота Тихона полностью

– Закрой рот. Муха залетит. Неприлично стоять с открытым ртом, – вывела из ступора Тихона мама.

– И где я его найду? – только и смог спросить он.

– Намочи лапу и оставь мокрый след на раме «нашего» пейзажа. Пусть это покажется тебе глупым, но пока наш старый «дедовский» способ ни разу не подвёл. Винсент увидит след твоей лапы и придёт.

– Ты уверена? – недоверчиво спросил Тихон.

– Борис всегда с ним так договаривался о встречах. Я им советовала найти более современный способ общения, но оба отнекивались. Они, как мальчишки, любили играть в шпионов. Передавай Винсенту от меня привет и поцелуй.



Тихон намочил лапу и оставил след без всякой надежды на успех. След очень быстро высох на солнце, и к пейзажу никто не подошёл. Так что вряд ли Винсент успел его даже заметить.

Но Тихон остался ждать за портьерой. Ближе к полуночи он заснул, а когда проснулся, рядом с ним сидела мышь. Точнее, сидел. Седой и уставший.

– Ты очень похож на своего отца, – сказал Винсент.

– Здрасьте. – Тихон от неожиданности мяукнул, как маленький.

– Ты так вырос. Я видел тебя совсем котёнком. – Рассматривал его Винсент, – копия отец.

– Так все говорят, – привычно ответил Тихон.

– Этот след… ты напомнил мне о молодости. – Винсент тяжело кашлянул.

– Мама сказала, что вы были другом… отца… она передавала вам привет и поцелуй.

Тихон засмущался. Он не знал, как нужно разговаривать с мышью. Он вообще впервые разговаривал с мышью! Точнее, мышем.

Винсент улыбнулся.

– Они были очень красивой парой. Твои родители. Твоя мама – очень мудрая кошка. Я их любил. А отец… Он был мне настоящим другом.



Тихону показалось, что глаза Винсента сверкнули, как будто мокрые от слёз.

– Что случилось, сынок? Ты ведь не просто так меня вызвал? – Винсент стал серьёзным.

Тихон всё ещё не мог прийти в себя. Мышь называет его сынком. Более того, ему это нравится. И Винсент ему тоже понравился.

– Я хотел, э-э-э, посоветоваться. Но не с кем, э-э-э-э. Мама сказала, что вы можете помочь…

Тихон всё не решался начать разговор.

– Ты по поводу того, что творится в музее? – спросил Винсент.

– Да, – облегчённо выдохнул Тихон, – я не могу понять зачем? Какой смысл? Ведь в этом есть смысл?

– А сам ты что думаешь? – спросил Винсент.



Тихон рассказал ему о своих догадках. Мышь молчал. Только кивал, давая понять, что внимательно слушает.

– Ты очень умный кот, – сказал наконец Винсент, – молодец. Котелок у тебя варит.

– Что? – не понял Тихон.

– Котелок. Черепушка. Голова. Вы, молодёжь, теперь так не говорите? Не важно. Ты прав в главном – это спланированная акция по выселению котов из музея. Ты ведь знаешь, что многие музеи уже отказались от ваших услуг. И, похоже, наш директор тоже об этом уже задумывается.

– Но зачем? – крикнул Тихон.

Винсент пожал плечами.

– Зачем собаки бегают за кошками? Зачем коты гоняют голубей и ловят мышей? Ты задаёшь вопрос, на который нет ответа. Затем. Затем, что мыши хотят жить в музее спокойно, а заодно насолить котам. Так устроено природой. Не мы завели такой порядок, не нам его и менять.

– Но ведь это ерунда! Неужели нельзя договориться? Ведь есть исключения из правил! Вы с отцом, как сказала мама, дружили.

– Это – исключение, которое подтверждает правила.

– И я ничего не могу поделать? Мне что, остаётся только сидеть сложа лапы?

– Да. Если, конечно, не хочешь войны. Битвы, в которой погибнут и коты, и мыши. Сражения, подобного тому, в котором погиб твой отец. Ты хочешь повторения?

– Хочу, – воскликнул Тихон, – я отомщу за отца! Коты всегда жили в музее и останутся здесь жить!

– Мальчик, мальчик. Ты ещё такой юный… Послушай старика. Что бы ты сейчас ни предпринял, ход событий уже не изменить.

– Я так не могу! Бездействовать? Быть зрителем? Можно же попытаться договориться!

– Именно так говорил твой отец. Когда-то было заключено мирное соглашение. Одним из его основных пунктов было ненападение на котят и мышат. Но вы, коты, нарушили главное условие. Да, я знаю, что произошёл несчастный случай, но по условиям соглашения… Твой отец хотел если не дружбы, то хотя бы мира между котами и мышами. Но… старое руководство умирает. Мы больше не имеем такого веса, как раньше. Не так влиятельны. Меня фактически отстранили от дел. А молодые лидеры, как и ты, жаждут крови и мести. А ведь я был одним из тех, кто подписывал соглашение.

– То, что вы мне всё это рассказали… и то, что встретились со мной… вам… как вы…

– Ты хочешь спросить, что мне за это будет?

– Да.

– Не знаю. Мне всё равно. Я уже старый и ничего не боюсь. Ну, сошлют подальше в подвал, чтобы под ногами не мешался. Убить они меня не посмеют. Вот что будет с тобой… это вопрос. Ты ещё хочешь о чём-то спросить?

– Да… почему… то есть… это правда? Что вы были друзьями с моим отцом? – прошептал Тихон.

– Да, самыми лучшими друзьями, – ответил Винсент.

– Как такое может быть?

– Может. В жизни всё может быть. Мы вместе выросли, а потом он спас мне жизнь.

– Как?

Перейти на страницу:

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Антон Павлович Чехов , Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Жорис-Карл Гюисманс

Проза / Классическая проза / Русская классическая проза / Сказки народов мира