А теперь скажите: какие, по-вашему, я должен испытывать чувства, узнав, что совсем скоро, на коммерческой основе, миграционная служба будет выдавать паспорта за пару дней и безо всяких проблем?
По-вашему, радости? А я вот испытываю – гадливости и ненависти.
Потому что в Германии ее гражданам паспорт выдают ровно за день. В Великобритании – за три дня, причем заявления принимаются по почте. А в России… В России вы сами видите, что.
Так что, надеюсь, вы понимаете, почему я провожу свой отпуск исключительно за границей.
12 августа 2009
Когда же все это кончится?
Иногда люди из числа тех, что полагают журналистов носителями тайного знания, спрашивают меня, когда же кончится кризис. Я мучаюсь от этого вопроса, как от зубной боли, потому что вопрошающим наверняка не понравится мой ответ.
Те, кто задают этот вопрос, исходят из того, что Россия – составная часть мировой экономики, которая живет по законам развитых стран: то есть стран, где случаются, например, кризисы ипотеки или закладных, в качестве реакции производится ремонт экономического механизма, затем следует выход из кризиса.
Допустим, вопрошающие люди ничего не знают о книге главреда Newsweek International Фарида Закария «Постамериканский мир будущего», где много написано про влияние на экономику будущего Индии и Китая, а про Россию – совсем чуть-чуть. Но эти люди быстро забыли историю и собственной страны. А если бы не забыли, то знали бы, что во все времена Россия была экономически (да и политически) отсталой по отношению к Западу. Просто в 1970-х это понимали все, включая простых пролетариев, а, скажем, в начале 19 века – только дворяне, какие-нибудь «арзамасцы», так пылко ждавшие от Александра Первого реформ. Именно тогда Пушкин писал Вяземскому: «Ты, который не на привязи, как ты можешь оставаться в России? …Когда воображаю Лондон, чугунные дороги, паровые корабли, английские журналы или парижские театры… то мое глухое Михайловское наводит на меня тоску и бешенство». А в начале 20 века, чтобы преодолеть эту отсталость, социалисты устроили революцию.
Но, кажется, я понимаю, почему современные русские своей истории – то есть истории большой, но отсталой страны – не помнят. Ведь в 1990-х у нас прошли социальные изменения абсолютно западного образца: рыночная экономика, политическая свобода, равенство перед законом. А в 2000-х на страну хлынул дождь нефтедолларов – и мгновенно выросшее потребление создало иллюзию мощнейшей мировой экономики.
Сегодня дождь еле капает, свобода же и равенство смыты в сточную канаву давно. Нужно смотреть правде в глаза: у нас нет кризиса в западном смысле. Просто мы живем в экономически и политически отсталой стране. Так было, так есть, и не исключено, что так будет.
Почему? Боюсь, что ответ на этот вопрос моим соотечественникам не понравится еще больше, чем ответ на вопрос об окончании кризиса.
1 сентября 2009
За что Европа должна быть благодарна Путину
Когда-то я был потрясен информацией о том, что Финляндия в результате Второй мировой войны не только потеряла лучшие земли на юге, но и вынуждена была платить СССР репарации и контрибуции – металлопрокатом и бензином, в том числе. Я видел фотографию 1946 года с маршалом Маннергеймом в санях: он приказал остававшийся в Финляндии бензин направлять на сельское хозяйство и запретил чиновникам пользоваться автомобилями, и первым перестал сам.
История маленькой страны, вероломно ограбленной огромным соседом – а точнее, история маленькой страны, оказавшейся между жерновами двух огромных страшных государств – настолько меня потрясла, что я решил поговорить об этом с финским актером Вилле Хаапасало. Тем самым, который играл в «Особенностях национальной охоты».
– Мы, финны, – неожиданно ответил мне Вилле, – вообще-то должны быть благодарны Сталину. Потому что, отдавая бензин и сталь СССР, мы стали развиваться, и в итоге из страны крестьян-алкоголиков превратились в промышленное и экономически преуспевающее государство.
Если распространить логику Вилле Хаапасало на происходящее сегодня в Европе, то Евросоюз должен быть невероятно благодарен Владимиру Путину за то, что он навел на нее жерло Газпрома: этого энергетического, цитируя самого Владимира Путина, оружия. В итоге Европа стала учиться обходиться без нефти и газа.