То есть то, что нынешний средний русский в быту расист, примерно как средний бюргер в Германии в 1930-х, для меня не секрет. Средний русский обычно верит, что высшая раса – белая, европейская, к которой он себя относит. И по этой причине он полагает, что, скажем, все французы или англичане тихо ненавидят арабов, негров и прочих турок. А политкорректность – это маска, которую они носят в пропагандистских целях, и какое счастье, что мы, русские, можем ее не носить.
В итоге, даже проведя в Лондоне отпуск, мои девушки из моей группы и представить не могут, что там и правда гордятся своими 200 языками и национальностями. И что за расистское заявление в пабе легко получить в фейс.
И пятнами я покрываюсь оттого, что одногруппницы выражают свой шовинизм при француженке Мари, явно записывая ее в союзницы, а мне перед Мари ужасно стыдно, потому что я тоже русский человек, а русскому человеку, при всех безобразиях, важно сохранять лицо перед Европой.
Но знаете, чем все кончилось? Наша группа в итоге проголосовала за Мохаммеда как за лучшего кандидата! Потому что стали разбираться в послужном списке и выяснили, что он единственный, кто имеет стаж работы водителем автобуса. А вот другой кандидат, водитель грузовика, работы лишился из-за аварии. А кандидат-мама троих детей никогда прежде автобус не водила. А для студента-юриста это был лишь временный приработок.
– А мы, – тут я цитирую, – не уверены, что женщине можно доверить автобус! И уж мы точно не доверяем адвокатам! – как и завершила под общий смех на ломаном французском обосновавшая наш выбор одна из моих одноклассниц.
Не смеялись только я и Мари.
6 октября 2009
Homo postsoveticus
Родила она в ту ночь не то сына, не то дочь…
Это я про новую, про современную Россию, и про те времена, когда казалось, что новая Россия непременно должна родить сына по имени миддл-класс. И Россия действительно разрешилась социальным бременем, и тот класс, который появился на свет, который потребовал, чтобы в меню каждого ресторана были солянка мясная, салат «Цезарь» и роллы «Калифорния», и тот класс, который сел в подержанную, а потом и в новую иномарку, и тот класс, который освоил отдых all-inclusive, с пьянкой и музыкой, в Анталье и Хургаде – тот класс действительно, хотя и стыдливо, стали называть средним. Почему стыдливо? Потому что очень уж он отличался от главного европейского дитяти, тамошнего миддл-класса, которого ему навязывали в братцы. Он отличался количественно, он отличался качественно. Он отличался по планам на будущее, по размеру и цели сбережений, по объему вручаемых – и получаемых – взяток, по уровню образования, наконец.
Это как если бы в СССР тоже вздумали вдруг искать миддл-класс на том основании, что все в СССР средненько живут. Но ведь никакого миддл-класса при Брежневе не было – вот в чем правда. Там были другие социальные феномены – например, интеллигенция. Или был класс, который интеллигенция презрительно называла «совком».
Вот и сегодня в России, мне кажется, существует никакой не средний, но весьма заметный специфический класс – пост-совок или, если нейтрально, homo postsoveticus. Это ведь именно он потребляет не столько товары, сколько статус, это ведь он мечтает об элитных квартирах, vip-залах и престижном парфюме в бутиках. Это ведь он слушает во всех едальнях, от придорожной столовки до грузинского ресторана, русскую попсу, раньше называемую совэстрадой. Это ведь он обеспечивает рейтинги телевизору, где лишь поют, пляшут и шутят, и не говорят ни слова правды. Это ведь он покупает лишь иностранное, но считает себя патриотом, причем на том основании, что Россия-де окружена кольцом врагов, которые только и мечтают, чтобы наши пространства схарчить. Он вообще – инфантильно-глянцевый милитарист, как высказался один из моих комментаторов в «Живом Журнале».
Знаете, если вы все еще пытаетесь понять, относитесь ли вы к среднему классу, бросайте это дело.
Лучше попробуйте осознать, имеете ли вы отношение к постсовку.
13 октября 2009
Линия красоты и закона
Раньше я со своими друзьями в Петербурге – из числа тех, что называется «свой круг» – встречался главным образом на днях рождения, в ресторанах да на прогулке где-нибудь у Петропавловки. Но вот уже второй год у нас новое место тусовки: митинги протеста против строительства 400-метрового небоскреба «Газпромнефти».