— Если я скажу — неверно, вы все равно не поверите. Вы знаете. Но зачем мне ваше знание? Что оно прибавит мне? Удачи? Счастья? Или наоборот — горя и бед?.. Что я знаю, то знаю. Что узнаю — сама узнаю. Я вообще сама по себе. Как кошка. Не трогайте кошку: она не помнит человека, но лишь место. Какое? Например, где человек обидел ее. И еще. Кошки чувствует людей. А я, как вы говорите, не просто кошка, а какой-то прибор, умеющий чувствовать. Так вот, я чувствую, что вы мне не нравитесь. Что от вас исходит опасность. Не могу понять — какая именно, но ощущаю: лучше избежать ее. Лучше встать и уйти. Немедленно!
Она, кстати, так и не села на пол, продолжала стоять — рыжая худая кошка в выцветших голубых джинсах, в маечке с надписью на английском «Спасите наших детей», в сандалиях на босу ногу, с красным платком, повязанным на предплечье левой руки.
Хозяин засмеялся:
— Уйти вы не сможете. Во-первых, вас никто сюда не тянул на веревке — сами явились, благодарите за это господина Ханоцри, называющего себя Мессией. У него, как у Мессии, есть задача: найти пропавших детей. О'кей, это — тема для разговора, я готов к нему… А во-вторых, в этот дом никто не может без моего желания ни войти, ни выйти.
Иешуа терпеливо молчал и слушал этот парфюмерный бред самодовольного человека, действительно очень мощного паранорма, — Иешуа не мог, как ни пытался, пробиться сквозь поставленный хозяином блок, не улавливал ни мысли только слова, выпущенные хозяином на волю. Такой блок могли держать только он сам, Иешуа, и еще Петр, даже у Иоанна, тоже сильного паранорма, блокировка мозга была послабее…
Ты плакался, что не встречал паранорма вровень тебе, подумал Иешуа, так вот он. И лучше бы ты его не встречал!..
Пятнадцать самых могучих на Земле, включая Петра — все они работали на Службу Времени и, вероятно, работают на нее — кроме Петра, естественно, тот физически слишком далек от Службы, — наверняка продолжают как-то трудиться, хотя каналы времени, доступные Службе, намертво заблокированы Иешуа. Всего пятнадцать человек! Петр говорил: больше не нашли… Плохо искали. Вот он шестнадцатый. Только талант его, которому позволено было раскрыться, служит чему-то не тому, чему-то скверному… Хотя чему доброму служат таланты тех пятнадцати?.. Служба Времени, по мнению Иешуа, тоже работала ради весьма сомнительных целей — но это было только его мнение. Хотя и реализованное — в блокировке каналов, в отторжении Службы от Времени…
А Мари этот паранорм зря сказал все. Рано. Девочка может неверно оценить себя, пойти не так и не туда, не дай Бог — сломаться… Хотя почему?.. Ты же рядом. Рано или поздно, но ты все равно бы объяснил ей ее действительно редчайший дар. Правда, предварительно отточив его и скорректировав — как нужно для дела…
— Вы слишком самоуверенны, потомок. — Иешуа решил, что пора брать нить разговора в свои руки и вести ее туда, куда задумано. Куда было задумано еще в Париже, когда внезапно пришло решение лететь в Нью-Йорк, когда таксисту в аэропорту был назван адрес именно этого вонючего отеля, когда ждал звонка, абсолютно открывшись, сняв все блоки, чтобы нынешний собеседник нашел именно его в безумном нью-йоркском ментальном вареве, ждал с необычным для себя нетерпением, потому что знал: этот — найдет. Ему — хочется. Давно. И нашел ведь! Так что пора показать ему, кто хозяин положения… — Вы слишком самоуверенны и не по чину…
Иешуа, не вставая с пола, обернулся, протянул руку к двери лифта, едва заметной на синей стене, и резко сжал пальцы в кулак.
И дверь взорвалась, разлетелась на мелкие и не очень мелкие куски, и посыпались серебряным дождем осколки зеркал, укрывавших стены лифта, и выскочили в зал четверо коммандос, дежурившие в лифте, выпрыгнули, прикрывая руками и автоматами головы от осколков, и привычно, как их учили, упали на пил, вжались в него, не снимая рук с головы.
— Пошли? — Иешуа встал и обратился к спутникам. Хозяин тоже вскочил. Именно вскочил — торопясь.
— Подождите. — Он явно не хотел, чтобы гости уходили, но старался держать лицо. — Вы же не сможете: лифт поврежден…
— Для кого как… — туманно пояснил Иешуа, и лифт дернулся, потом еще раз и плавно пошел вниз, открыв взору шахту, всем своим деловым рабочим видом жуть как дисгармонирующую с абстрактной фантазией дизайнера, придумавшего разностенный зал с деревом Эдема посередине. — А что, сюда, кроме как на лифте, нельзя?.. А лестница?.. Ну, в случае пожара или прорыва канализации…
— Нет сюда никакой лестницы, — почему-то раздраженно сказал хозяин. Только лифт.
— А и верно, — расстроился Иешуа, прямо-таки закручинился, — я и запамятовал: вам лестницы-лифты ни к чему. Вы у нас телепортируетесь туда-сюда. А как насчет ваших бодигардов? Они на лифте?.. Или вы их тоже — туда-сюда?