Читаем Человек дождя полностью

      Наконец то я осталась одна( не считая Бобика, что уже по хамски развалился на моей постели, оставив мне небольшой кусочек в изголовье), и могла спокойно подумать и поразмышлять. Но мои мысли почему то все время вертелись вокруг сэра Ольга. Я что становлюсь глупой и слепой, как говорил сэр Тамплиер? Я что влюбилась? Надо было поинтересоваться у леди Клаудии, что такое любовь и какие чувства она при этом испытывает? И могу ли я любить простого рыцаря, или интересы короны должны быть превыше всего? Надо бы и с отцом посоветоваться. Надеюсь встретиться с ним до того, как он вернется в свое "далекое - далеко". Интересно, а с короной Хроноса я смогу путешествовать в их мир и видеться с родителями?.... С этими мыслями я и уснула. Снился мне сэр Ольг, сотканный из пламени и то, как мы с ним целовались....



23.


      Утром я проснулась с чувством какой то досады и недопонимания. Вспомнила свой сон и сэра Ольга. Сразу же после завтрака провела с ним и сэром Тамплиером небольшую разминку - тренировку, стараясь не показывать вида, что меня мучают какие то сомнения. Потом улучив минутку, когда мы остались с сэром Тамплиером наедине, я попросила его под любым предлогом задержать сэра Ольга в замке на время моей небольшой конной прогулки, в сопровождении естественно десятка охранников. - Леди что то задумала? - Леди хочет проверить одну догадку. - Веда будь осторожна и не лезь на рожон. - Не буду, ведь я уже не маленькая. - Для меня ты всегда будешь маленькой. Я могу тебя сопровождать? - Нет, иначе кто задержит сэра Ольга?


      Дождавшись, когда сэр Ольг зайдет в донжон, я поспешно сама вывела Зайчика и в сопровождении десятка охраны выехала за пределы замка. Меня сопровождал сэр Гунтер, который наконец то оторвался от леди Клаудии, этой страшной волшебницы, как ещё недавно он называл её сам.

      - Куда путь держим, спросил он меня? - В замок леди Роберты, хочу кое о чем расспросить её, прежде чем сэр Тамплиер поедет к Талибальдам. - А почему не сам сэр Тамплиер? - Он занят неотложными делами в Амальфи. - Тогда надо поторопиться, если хотим засветло вернуться,- и мы пришпорили коней.


      Вот и бывший замок Кабана. Нас заметили и приветливо распахнули ворота. Прямо над воротами был прикреплен щит с нашим фамильным гербом, который наглядно показывал всем, под чьим покровительством находится и замок и его земли. Во дворе нас встречала хозяйка замка леди Роберта. Постаревшая, поседевшая, но по прежнему с густой копной волос. Я легко спрыгнула с Зайчика и движением руки остановила леди, которая хотела преклонить колено, что свойственно вообще то мужчинам, но ни как не женщине. - Леди Роберта, я в походе, а значит мы опустим все придворные условности. - Как пожелаете ваше императорское величество. - До нас дошли сведения, что барон Талибальд чинит вам разные неприятности и при всяком удобном случае стремиться вас притеснить. Я хотела бы услышать от вас, что происходит у вас на границах владений. - Ваше императорское высочество, пройдемте в зал, там и поговорим в спокойной обстановке.


      - Сэр Гунтер, следуйте за мной, будете давать пояснения, если мне что то будет не ясно. Мы прошли в небольшой зал, по всей видимости предназначенный для семейных обедов. Я огляделась, а ничего, уютно. Чувствовалось, что в замке долгое время правит женская рука,- вместо батальных сцен и сцен охоты на различных зверей, на гобеленах цветочки, природа и даже что то вроде морского пейзажа. Интересно, как он сюда попал? Ведь местные мастера врядли видели море. Увидев мой интерес к морскому гобелену леди Роберта пояснила, что гобелен ткался как копия с картины, которая очень нравилась её покойному мужу.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное