Читаем Человек дождя полностью

      В комнате в неестественной позе лежал труп. На лице у несчастного застыла удивленная улыбка. Лесли наклонился над ним и зачем то понюхал воздух.

       - Пахнет миндалем, горьким, он отравился.

      - От того, что болел живот?- съязвил я.

      Лесли шутки не понял,- Нет, наверное боялся допроса, ведь не случай но же вы приказали всех запереть на ночь, а этот хотел выйти...

      Радужное настроение было безнадежно испорчено. Очередная тайна и непонятка.

      - Обыщите его, если найдете что то интересное или даже не интересное,- принести ко мне в кабинет. И проверьте его обувку.

      В моем (теперь уже моем) рабочем кабинете царил полумрак. Я открыл ставни, сразу стало светлее. Серебряный сокол висел на стене, я подошел, погладил его по голове. Он привычно перевернулся, ниша открылась, там лежал какой то документ. Я взял его, развернул и прочитал. Так, всё интереснее и интереснее. На пергаменте были написаны золотыми чернилами всего два слова - "Ты обречен".

      Я положил документ на место, ниша закрылась, сокол вернулся в исходное положение. Я вновь ради интереса погладил его по голове, но увы, ниша была пустой. Куда же все таки девается пергамент и каким образом сокол ожил, когда разорвал второго гарпа? Одни вопросы и ни одного ответа...

      Вошел Лесли, я как раз заканчивал осматривать ножки стола, а по просту говоря простукивал его на предмет тайников и пустых полостей. Ни чего, стол был чист.

      - Ну что, нашли что - нибудь интересное?

      - Да, в его обувке лежало вот это,- и Лесли протянул мне непонятный предмет, напоминающий ключ от банковского сейфа. Я уже перестал удивляться, что в моей памяти время от времени всплывали разные слова и образы.

      - Это ключ, и им он что то должен был открыть. Куда говоришь он собирался идти, где его задержали. Пойдем ка посмотрим это место...

      Мы спустились вниз.

       - Его обнаружили и задержали вот здесь,- пояснил мне воин, который все ещё охранял комнату с трупом. Он указал на комнату, которую я окрестил как бывшую оружейную из -за большого количества крючков и скоб вбитых в стены. Я начал внимательно осматривать стены. Пара воинов стали помогать мне.

      - Что мы ищем?

       - А все необычное ,- ответил я.

      - А железяка с дыркой это обычно, или нет?

       - Ну ка дай посмотрю... На меня смотрела дверь банковской ячейки и я точно знал, что это такое.

      - Ну ка отойдите в сторонку и приготовьте на всякий случай мечи. Воины послушно расступились и обнажили оружие. Лесли сопя подошел вплотную ко мне.

      - Лесли, не наступай мне на пятки, я не чувствую опасности и Огонек молчит.

      Ключ вошел в отверстие, я повернул его на пару оборотов, внутри что то щелкнуло, дверца стала приоткрываться... Сильные руки Лесли оттолкнули меня от дверцы и он рывком её открыл.

      - Всё в порядке, можете посмотреть. На дне банковской ячейки лежал огромный иссини - черный кристалл. Я осторожно взял его в руки. По нему побежали странные сполохи и какие то завихрения. В висках у меня опять стало покалывать, как при посвящении. Потом все это прошло.

      С камнем в руках я пошел в храм к богине. Перешагнул через священный огонь и подошел к статуи. Держа камень так, что бы Великая могла его видеть, я спросил:

      - Велла, я понимаю, что ты занята, но что это такое? Мне кажется, что этот камень настроен на меня. Когда я взял его в руки, в висках закололо, как и при посвящении.

      В голове раздался голос Богини,- Где ты взял это?

       - В комнате, которую я назвал оружейной. Он лежал в специальной нише, ключ от которой мы нашли на трупе служки, который сам себя отравил, а перед этим пытался или забрать этот камень, или сбежать с ключом.

      - Камень он взять не смог бы, сразу же погиб. Это камень божественной силы, из него боги черпают свою божественную энергию. Если ты взял его в руки и не погиб, значит ты тоже Бог. У нас у каждого есть такой камень, он находится внутри нас, как бы растворен...

      Я посмотрел себе на руки. Камень медленно проникал в мои руки, растворяясь в кровотоке, разносясь потоком по всем частям моего тела.

      - И что мне теперь делать?

      - Сидеть в храме и никуда не выходить, ждать меня, я скоро освобожусь. И почему тебя нельзя ни на минуту оставить без присмотра, обязательно куда нибудь вляпаешься.

      - Я хотел осмотреть подвал и подземелье, и почему я не чувствую ничего, если как ты говоришь я стал богом.

      - Ещё почувствуешь. Ложись у моих ног и постарайся уснуть.

       С женщиной спорить бесполезно... Я лег и постарался уснуть. То что дальше происходило со мной я не пожелал бы и врагу....

      Мое тело распалось на миллиарды атомов, меня сворачивало и выворачивало на изнанку, скручивало и распрямляло, я терпел неимоверную боль, меня трясло и раскидывало, а затем опять собирало. Я ничего не соображал и не контролировал себя, я кричал, дергался в конвульсиях, меня била истерика, я превращался в ничто и ощущал себя вселенной . В меня вместились тысячи миров и я был меньше самого маленького атома. На моих глазах рушились миры и превращались в прах галактики, рождались новые миры и новые галактики. Я был всем и я был ничем.... Сколько так продолжалось я не знаю.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное