Читаем Чудесные истории про зайца по имени Лёк полностью

История вторая, в которой паук Диаргонь предупреждает зайца Лёка о будущих опасностях

И Лёк отправился путешествовать.

Заросли расступались перед ним, деревья шелестели ему «здравствуй», высокие травы стелились под ноги.

Прошёл заяц саванну. Начались джунгли. Кроны деревьев здесь были похожи на огромные зонтики, и солнечные лучи едва пробивались сквозь густую листву. Тишина царила кругом.

Вдруг откуда-то сверху раздался тихий вежливый голос:

— Остановись на минутку, Лёк, выслушай меня.

— Кто здесь? — удивился заяц.

— Это я, паук Диаргонь, — ответил голос. — Я очень мал, и ты не видишь меня, но я давно наблюдаю за тобой. Лев, царь зверей, назвал тебя самым умным и самым молодым. А моло дому всегда нужен опытный советчик. Считай меня своим другом и братом, и ты узнаешь многое, что тебе ещё не известно.

— Зачем ты хочешь мне помочь, друг и брат? — спросил заяц.

— Старшие всегда любят, чтобы их слушали младшие. Не спеши: Посмотри на мою паутину. Каждая из этих нитей может рассказать о будущем. Я перебираю их одну за другой, и они говорят на языке, понятном только мне. Хочешь узнать, что ждёт тебя впереди?

— А зачем, Диаргонь? — воскликнул беспечно Лёк. — Ведь будущие опасности сейчас ещё не существуют!

— Ты действительно самый молодой зверь саванны, — засмеялся паук. — Но ты не самый умный! Об опасностях надо знать заранее, тогда их можно вовремя избежать.

— Ладно, — согласился заяц, — так что ожидает меня впереди?

Паук Диаргонь стал раскачивать нити паутины… Они запели, и их голоса слились в протяжную тихую песню. Диаргонь внимательно выслушал её и сказал:

— Много удивительного случится с тобой, Лёк. Часто тебе придётся нелегко, но ты всегда выйдешь сухим из воды. Первым, кого ты встретишь в пути, будет человек — его зовут Нит. Это — опасное животное. Он ходит только на двух лапах и держится прямо, словно жердь. Остерегайся его! Это говорю тебе я, паук Диаргонь, а я долго жил под крышей его жилища. Я помог человеку избавиться от мух, которые очень досаждали ему. И что же? Однажды он взял метлу, оборвал паутину и едва не раздавил меня.

— Зачем ты рассказываешь мне всё это? — засмеялся заяц. — Я не паук, и человек не сможет раздавить меня какой-то метлой!

— Не торопись! Не торопись, мой брат! Я сказал тебе: будь осторожен с человеком. Но многие звери ещё более жестоки и неблагодарны, чем он. Остерегайся тяжёлой ноги слонихи мамы Гней, страшных зубов льва дядюшки Гаиндэ, острых когтей коварного леопарда Сэга, жестокости жадной и глупой гиены по имени Буки.

— Я-то думал: ты мудр! — закричал насмешливо заяц. — А ты просто хочешь, чтобы все считали, что ты умнее меня! Ведь ты даёшь мне советы! Но мне они не нужны. Я и так достаточно взрослый и достаточно умный!

Сказал это заяц и пошёл дальше своей дорогой.

История третья, про то, как Лёк познакомился с людьми

Дорога, которую выбрал заяц, бежала вперёд и вперёд и стала, наконец, широкой и ровной, словно река.

«Звери никогда не ходят такими тропами», — подумал заяц и решил, что это — тропа человека. А с человеком Лёку уже очень хотелось познакомиться!

Заяц зашагал по гладкой и широкой дороге и вскоре увидел большое стадо. Коровы щипали траву, а вокруг них ходил… человек! Кто же ещё может ходить на двух лапах и держаться прямо, как жердь?

Заяц остановился. Человек не видел его, он пас коров и что-то пел. Иногда он кричал на коров, и те слушались его.

«Паук Диаргонь прав! — подумал Лёк. — Человек действительно очень опасное животное: ему подчиняются огромные коровы, которые могли бы раздавить его как лягушку… Но знакомиться так знакомиться! — приободрил себя заяц. — Мне ведь надо ещё посмотреть, какой у человека дом и как он живёт».

И дорога повела зайца дальше. Вскоре впереди Лёк увидел большие снопы соломы. Он подошёл к ним и понял, что это вовсе не снопы, а крытые соломой дома — жилища людей. Домов было много.

Около них ходили большие люди, а маленькие играли на земле. Лёк решил, что это — дети.

— Пойду и поиграю с ними! — сказал себе заяц.

Он завернул в первый попавшийся двор и увидел двух маленьких людей. Они сидели на корточках и строили город.

Дети никогда раньше не видели живого зайца, но не испугались его: Лёк показался им добрым и милым.

— Оставайся с нами, — попросили они. Лёк подошёл поближе, и дети погладили его.

— Ты похож на ягнёнка, — сказал один.

— Нет, на котёнка, — возразил другой. Лёк сел поудобнее и сказал:

— Я — заяц Лёк. Я путешествую и узнаю мир. Хотите, я загадаю вам загадки, которые узнал в дороге?

— Конечно, хотим! — закричали дети. Они даже рты приоткрыли — так им было интересно

— Ну, слушайте первую:

Часто её на дороге встречают,    Но никогда не поднимают.

Дети начали вспоминать, что они видят, когда идут по дороге.

— Это палка, — решил один.

— Это речка, — предположил другой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Антон Павлович Чехов , Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза