Первый гость.
Его не проведёшь.Густав.
До каких же пор, однако, это будет продолжаться!Первый гость.
Откройте дверь! Вышвырнем его общими силами!Густав.
Нет, нет! Только без насилия! Он может обозлиться. С ним не шутите. Силища, как у медведя. Не трогайте его! Мы с Иосифом не из тщедушных, а так и не могли сдвинуть его с места. Просто удивительно! Точно пригвождён к полу.Ахилл.
Кто ему сказал, что тело — там?Густав.
Кто же? Конечно, Виргиния! Все разболтала.Виргиния.
Кто, я? Ну уж нет, барин, извините. Я занималась своим делом. Отвечала только «да» и «нет». И больше ни слова. Ведь правда, святой Антоний?Св. Антоний молчит.
Отвечайте, когда вас спрашивают.
Св. Антоний
Виргиния.
Вот видите! Он святой. Он все знал наперёд. Он все знает, уверяю вас!Ахилл
Гости.
Уйдёт!.. — Не уйдёт!..Ахилл.
У меня явилась мысль.Густав.
Какая?Ахилл.
Где доктор?Первый гость.
Все ещё за столом. Доедает форель.Густав.
Позовите-ка его!Некоторые из гостей уходят за доктором.
Ты прав, это сумасшедший. Это по его части.
Доктор
Больной? Пьяный?
Св. Антоний.
Мне нужно воскресить усопшую Гортензию.Доктор.
Ага, понимаю! Вы, очевидно, не врач. Позвольте вашу руку.Св. Антоний.
Нет.Доктор
Св. Антоний.
Нет.Доктор.
Отлично. Вы страдаете головокружениями?Св. Антоний.
Нет.Доктор.
Вспомните былые годы. Припадков никаких с вами не бывало? А как насчёт ошибок молодости? Вы понимаете, на что я намекаю. Запорами не страдаете? А язык? Покажите язык. Отлично. Теперь вздохните. Глубже, ещё глубже. Превосходно. Что же вам, собственно, нужно, друг мой?Св. Антоний.
Я хочу пройти в ту комнату.Доктор.
Зачем?Св. Антоний.
Воскресить покойную Гортензию.Доктор.
Её там нет.Св. Антоний.
Она там, я вижу её.Густав.
Вот упрямый!Ахилл.
А что если ему сделать подкожное вспрыскивание?Доктор.
Зачем?Ахилл.
Чтобы усыпить его. Мы бы вынесли его на улицу.Доктор.
Нет, нет, ни в коем случае! Это крайне опасно.Ахилл.
Опасно для него, а нам-то что! Мы не обязаны возиться со всеми помешанными, бродягами, пропойцами.Доктор.
Хотите знать моё мнение?Густав.
Ну конечно!Доктор.
Мы имеем дело с помешанным, совершенно безвредным, но могущим сделаться опасным, если ему начать противоречить. Этот тип больных мне хорошо известен. Во-первых, здесь все свои, а во-вторых, в таком посещении, в сущности, нет ничего оскорбительного для памяти нашей дорогой усопшей. Поэтому я считаю, что во избежание скандала мы вполне можем исполнить пустячную просьбу больного и впустить его на минуту в комнату…Густав.
Ни за что на свете! Где это слыхано, чтобы первый встречный врывался в порядочный дом под нелепым предлогом воскресить умершую, которую он при жизни в глаза не видал?Доктор.
Как хотите. Дело ваше. Или верный скандал, так как вы всё равно не заставите его отказаться от нелепой затеи, или ничтожная уступка, которая вам ничего не будет стоить.Ахилл.
Доктор прав.Доктор.
Бояться нечего — я вам ручаюсь. А кроме того, мы все войдём вместе с ним.Густав.
Хорошо, но только поскорее! А главное, никому ни слова об этой дикой истории.Ахилл.
Драгоценности тётки лежат на камине.Густав.
Знаю, знаю. Я за ним буду смотреть в оба. Признаться, он мне особого доверия не внушает.Все идут в комнату направо. За ними идёт св. Антоний, и вокруг его головы внезапно ярким светом загорается ореол.
Занавес.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Большая комната. На заднем плане на просторной кровати под балдахином лежит тело умершей Гортензии. Две зажжённые свечи, ветки букса и т. п. Слева дверь. Направо стеклянная дверь в сад. Все лица первого действия входят в дверь слева, за ними — св. Антоний.
Густав