Читаем Count Belisarius полностью

Belisarius encamped at Carchemish. He had already been informed by smoke-signal from down the river that King Khosrou's army included several divisions of infantry. He argued from this that Khosrou did not intend this time to raid across the desert to Chalcis, but to follow up the river until he reached Zeugma, with its hospitable and unfortressed road to Antioch. But before coming to Zeugma Khosrou would have to pass by Hierapolis and Carchemish (Carchemish is one day's march down the river from Zeugma, but Hierapolis three days' march, a little to the westward). He would be surprised to find an army opposing him at Carchemish, an open town, instead of being locked up safely in Hicrapolis. To Carchemish presently came the remaining 5,000 men of the Household Regiment, and Boutzces from Hicrapolis with 1,000, and 2,000 more from Carrhae and Zeugma. This made 13,000 men in all.

King Khosrou, travelling slowly with his 200,000, had now reached Barbalissus, where the Euphrates makes its right-angled turn. He did not know what was best for him to do. He had expected that the mere threat of his approach would clear the way for him, but his scouts reported a large Roman army at Carchemish, commanded by Belisarius. He could not now raid into Palestine with his cavalry alone, because that would mean leaving his infantry behind: unsupported by cavalry and unprotected by walls, it would be an easy prey to the enemy. He could proceed up the river and fight with this army at Carchemish; but, in order to do so, would it not be wise first to capture Hierapolis, which threatened his flank? And when had Belisarius ever lost a battle fought on the defensive? If he only knew what forces Belisarius commanded he could decide whether or not to risk a battle. He therefore sent an ambassador to Belisarius, ostensibly to discuss peace terms, but actually to look about him and report on the condition of the Imperial Army.

Belisarius, being warned that the Ambassador was on his way, guessed his intentions. He went out a few miles beyond Carchemish with the Household Regiment and encamped on a hill; and there made careful preparations for the Ambassador's reception. By his orders, none of the men wore mail-shirts or helmets or carried shields; each was armed with some slight weapon only – a bow, an axe, or a lance, according to his race – and clothed in clean white-linen tunic and trousers.

As the Ambassador, a Mage, came riding that afternoon along the river-road, a hare darted by, pursued by a number of dark men with hooked noses, mounted on racing horses; and as the hare doubled the leader killed it with a javelin cast. They paid no attention to the Ambassador until he greeted them, in Persian. They answered in Camp Latin, which the Mage understood; and he learned that they were Moors – not Assyrians as he had supposed – from beyond the Pillars of Hercules.

'How do you happen to be here so far away from your homes?' asked the surprised Ambassador.

'Oh,' they replied, 'Belisarius forced our kings to submit to him, and we gladly enlisted in his service, because he is the greatest general that the world has ever known and has made us rich and famous. But who are you?'

'I am the Ambassador of the Great King of Persia.'

'Oh, yes,' they replied politely. 'The same whose armies our Lord Belisarius defeated at Daras and at Sisauranum. Do you perhaps wish to sec our master? He is most hospitable. Let us escort you to his tent.'

They led the way forward, and presently they passed two parties of horsemen on a level plain tilting together with blunt lances. The men of one party had fair hair and ruddy faces; those of the other, for the most part, auburn hair and delicate skins; both were large, strong men on large, strong horses. The Ambassador asked:' What men are those?'

'Oh, those are Ostrogoths and Vandals. The Vandals come from the coast of North Africa about Carthage, which my Lord Belisarius won back for the Empire; but the Goths from Italy, another of his conquests. Would you care to observe these men closely? They are new-comers to your part of the world.'

The Moors whistled on their fingers, and a mixed party of Goths and Vandals rode up.

The Ambassador spoke to them. 'So you are captives, eh, forced to serve the Emperor of the Romans?'

A Goth replied: 'We serve no man unwillingly. It is our pleasure to serve the Lord Belisarius because he is making us perfect in the arts of war. When we return to our own lands we shall be men of credit.'

Next, a troop of slant-eyed, short-legged Huns dashed past the Ambassador with a wild shout; he learned that they were Herulians from beyond the Black Sea. They also spoke in reverent praise of Belisarius. All around him in the plain the Mage could see groups of the Household Regiment at their field-sports – tilting, shooting at a mark, spearing tent-pegs, wrestling from horseback, driving a leather ball about with crooked sticks.

Перейти на страницу:

Похожие книги

О, юность моя!
О, юность моя!

Поэт Илья Сельвинский впервые выступает с крупным автобиографическим произведением. «О, юность моя!» — роман во многом автобиографический, речь в нем идет о событиях, относящихся к первым годам советской власти на юге России.Центральный герой романа — человек со сложным душевным миром, еще не вполне четко представляющий себе свое будущее и будущее своей страны. Его характер только еще складывается, формируется, причем в обстановке далеко не легкой и не простой. Но он — не один. Его окружает молодежь тех лет — молодежь маленького южного городка, бурлящего противоречиями, характерными для тех исторически сложных дней.Роман И. Сельвинского эмоционален, написан рукой настоящего художника, язык его поэтичен и ярок.

Илья Львович Сельвинский

Проза / Историческая проза / Советская классическая проза
Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России
Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России

Споры об адмирале Колчаке не утихают вот уже почти столетие – одни утверждают, что он был выдающимся флотоводцем, ученым-океанографом и полярным исследователем, другие столь же упорно называют его предателем, завербованным британской разведкой и проводившим «белый террор» против мирного гражданского населения.В этой книге известный историк Белого движения, доктор исторических наук, профессор МГПУ, развенчивает как устоявшиеся мифы, домыслы, так и откровенные фальсификации о Верховном правителе Российского государства, отвечая на самые сложные и спорные вопросы. Как произошел переворот 18 ноября 1918 года в Омске, после которого военный и морской министр Колчак стал не только Верховным главнокомандующим Русской армией, но и Верховным правителем? Обладало ли его правительство легальным статусом государственной власти? Какова была репрессивная политика колчаковских властей и как подавлялись восстания против Колчака? Как определялось «военное положение» в условиях Гражданской войны? Как следует классифицировать «преступления против мира и человечности» и «военные преступления» при оценке действий Белого движения? Наконец, имел ли право Иркутский ревком без суда расстрелять Колчака и есть ли основания для посмертной реабилитации Адмирала?

Василий Жанович Цветков

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза
Русский крест
Русский крест

Аннотация издательства: Роман о последнем этапе гражданской войны, о врангелевском Крыме. В марте 1920 г. генерала Деникина сменил генерал Врангель. Оказалась в Крыму вместе с беженцами и армией и вдова казачьего офицера Нина Григорова. Она организует в Крыму торговый кооператив, начинает торговлю пшеницей. Перемены в Крыму коснулись многих сторон жизни. На фоне реформ впечатляюще выглядели и военные успехи. Была занята вся Северная Таврия. Но в ноябре белые покидают Крым. Нина и ее помощники оказываются в Турции, в Галлиполи. Здесь пишется новая страница русской трагедии. Люди настолько деморализованы, что не хотят жить. Только решительные меры генерала Кутепова позволяют обессиленным полкам обжить пустынный берег Дарданелл. В романе показан удивительный российский опыт, объединивший в один год и реформы и катастрофу и возрождение под жестокой военной рукой диктатуры. В романе действуют персонажи романа "Пепелище" Это делает оба романа частями дилогии.

Святослав Юрьевич Рыбас

Проза / Историческая проза / Документальное / Биографии и Мемуары