Читаем Count Belisarius полностью

Justinian replied tartly: 'We have no money to clothe you, my Lord Belisarius. If you cannot afford to keep yourself in gowns, we had better strike your name from the roll of patricians: thus you will be released from all ceremonial obligations.'

Belisarius bowed low and replied: 'In whatever rank or capacity I am permitted to serve your Majesty, I can be counted upon to do my duty faithfully.'

His name was removed from the roll, and he did not return to the Palace for many months.

All this time, of course, my mistress continued to enjoy Theodora's friendship and, so far from being deprived of any of her possessions, was made richer by the grant of much of Belisarius's property, including his large estate at Rufinianae. She pretended to be much more indifferent to her husband's misfortunes than, I know, she actually was. For my part I never mentioned Belisarius's affairs to her if I could avoid doing so; and whenever she alluded to them herself I was careful not to commit myself to any attitude. But it made my blood boil to sec Theodosius pride it at Belisarius's expense. He was a great man at the Palace in those days, and went about attended by a train of 400 Thracians of the Household Regiment, whom Theodora had presented to him. He was constantly closeted with Theodora, having been appointed Master of Palace Entertainments.

Of the inner history of what occurred next many versions are current- some plausible, some ridiculous, none authentic. At all events, the essential happening was that Theodosius died of a dysentery on St Stephen's Day, which is the day following Christmas Day; and whether this was a sheer accident or whether he was poisoned at the Christmas feast, and if so by whom, was never brought to the light of history. The few who examined his corpse inclined to the view that he was poisoned.

This much can be confidently said: his death is not to be laid at Belisarius's door, nor was any friend of Photius's responsible for it. It is not outside the limits of credibility that some officious domestic of my mistress Antonina thought thus to anticipate her wishes. I cannot discuss this. Needless to say, suspicion never fell upon Eugenius.

My mistress's feelings on Theodosius's death were confused. She had recently changed towards him, and with strange suddenness. She had come to believe, rightly or wrongly, that her favourite, by using the same courtier's arts that he had used with her, had now made himself a lover of Theodora's. He certainly was then treating my mistress with an indifference which she must have felt very galling, though she did her best to conceal the smart from everyone.

Theodora took the death lightly; she did not even interest herself in its cause. Yet she showed my mistress unaffected sympathy in her loss, and seemed to have no notion whatsoevcr that she had been nourishing such bitter jealousy. Some said that this lightness of heart was assumed by Theodora in order to deprive Justinian of satisfaction in her grief; for they said that it was the Emperor himself who had arranged Theodosius's murder, in jealousy of his wife's pleasure in him, and that in truth she felt his loss very keenly. But that was nonsense.

My mistress now fell into a deep melancholy; sleeplessness and lack of appetite wore her so thin that she looked ten years more than her age, which was now two-and-forty.

One day when I went into her boudoir she looked up, with eyes red from weeping. Though I had often seen her sullen, fretful, angry, despairing, I had not seen her weep since her girlhood.

I said to her gently:' Mistress, I was your first slave, and I have been faithful to you all my life. I am devoted to you, above everything in the world, and would the for your sake, as you know. Let me share in your misery, learning the cause of it. O Lady Antonina, my heart sinks when I see you weeping.'

The tears burst out afresh; but she did not reply. Then I asked: 'Mistress, dearest mistress, is it that you mourn for Theodosius?'

She cried out: 'No, Eugenius, my faithful friend, no! By Hera and Aphrodite, no! It is not of Theodosius that I am thinking – but of my husband Belisarius. I must confide in you again, as I did long ago in my club-house days, lest my silence consume me. O dear Eugenius, I would give all I possess never to have cast eyes on false Theodosius. Belisarius has always been my real love – and, like a fool, I have utterly ruined him. Nor is there any undoing of my folly.'

I wept with her. 'A reconciliation must be brought about at once,' I cried impulsively. But she answered that neither Belisarius's pride nor hers permitted a reconciliation. Moreover, Theodora had by no means forgiven Belisarius, and the Emperor hated him above all human beings.

After a little thought, I said: 'I believe that I understand the whole case and can find a way out.' "There is no way out, Eugenius.'

Перейти на страницу:

Похожие книги

О, юность моя!
О, юность моя!

Поэт Илья Сельвинский впервые выступает с крупным автобиографическим произведением. «О, юность моя!» — роман во многом автобиографический, речь в нем идет о событиях, относящихся к первым годам советской власти на юге России.Центральный герой романа — человек со сложным душевным миром, еще не вполне четко представляющий себе свое будущее и будущее своей страны. Его характер только еще складывается, формируется, причем в обстановке далеко не легкой и не простой. Но он — не один. Его окружает молодежь тех лет — молодежь маленького южного городка, бурлящего противоречиями, характерными для тех исторически сложных дней.Роман И. Сельвинского эмоционален, написан рукой настоящего художника, язык его поэтичен и ярок.

Илья Львович Сельвинский

Проза / Историческая проза / Советская классическая проза
Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России
Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России

Споры об адмирале Колчаке не утихают вот уже почти столетие – одни утверждают, что он был выдающимся флотоводцем, ученым-океанографом и полярным исследователем, другие столь же упорно называют его предателем, завербованным британской разведкой и проводившим «белый террор» против мирного гражданского населения.В этой книге известный историк Белого движения, доктор исторических наук, профессор МГПУ, развенчивает как устоявшиеся мифы, домыслы, так и откровенные фальсификации о Верховном правителе Российского государства, отвечая на самые сложные и спорные вопросы. Как произошел переворот 18 ноября 1918 года в Омске, после которого военный и морской министр Колчак стал не только Верховным главнокомандующим Русской армией, но и Верховным правителем? Обладало ли его правительство легальным статусом государственной власти? Какова была репрессивная политика колчаковских властей и как подавлялись восстания против Колчака? Как определялось «военное положение» в условиях Гражданской войны? Как следует классифицировать «преступления против мира и человечности» и «военные преступления» при оценке действий Белого движения? Наконец, имел ли право Иркутский ревком без суда расстрелять Колчака и есть ли основания для посмертной реабилитации Адмирала?

Василий Жанович Цветков

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза
Русский крест
Русский крест

Аннотация издательства: Роман о последнем этапе гражданской войны, о врангелевском Крыме. В марте 1920 г. генерала Деникина сменил генерал Врангель. Оказалась в Крыму вместе с беженцами и армией и вдова казачьего офицера Нина Григорова. Она организует в Крыму торговый кооператив, начинает торговлю пшеницей. Перемены в Крыму коснулись многих сторон жизни. На фоне реформ впечатляюще выглядели и военные успехи. Была занята вся Северная Таврия. Но в ноябре белые покидают Крым. Нина и ее помощники оказываются в Турции, в Галлиполи. Здесь пишется новая страница русской трагедии. Люди настолько деморализованы, что не хотят жить. Только решительные меры генерала Кутепова позволяют обессиленным полкам обжить пустынный берег Дарданелл. В романе показан удивительный российский опыт, объединивший в один год и реформы и катастрофу и возрождение под жестокой военной рукой диктатуры. В романе действуют персонажи романа "Пепелище" Это делает оба романа частями дилогии.

Святослав Юрьевич Рыбас

Проза / Историческая проза / Документальное / Биографии и Мемуары