Читаем Count Belisarius полностью

On the next day I met the young man from Cyzicus under the statue of the Elephant. I drew him aside to a private place and said to him:' Here in this bag are five hundred pieces of gold. They will keep your family in decent plenty for the rest of their lives. But in order to cam them you must do a desperate thing.'

He asked: 'What can that be, benefactor?'

'You must kill the Bishop of Cyzicus. He is an enemy of my master's, whose gold this is.' 'Your words frighten me,' he cried.

'How, when you have so few months to live in any case, and when by this deed you will, at a stroke, secure both revenge for your injuries and provision for your destitute family?'

He asked:' Who is your master?'

I answered: 'I do not hesitate to tell you that. He is Cappadocian John, now a priest of the Cathedral at Cyzicus.'

I made him believe that I was in earnest about the gold; when I gave him ten gold pieces on account he undertook to commit the murder and went cheerfully away.

Soon the expected news came from Cyzicus. The young man had fulfilled his obligation. He had waited outside the Cathedral porch after Mass and, as the Bishop emerged, sunk a long dagger into him.

He was arrested and threatened with the rack unless he revealed the motives of this sacrilegious deed. As I had expected, he avoided mention of his own wrongs, telling the officers merely that he had been bribed to the deed by a gift often pieces of gold from Cappadocian John. Cappadocian John's enmity towards the Bishop was well known. He was arrested and tried before the judges of that place, found guilty as accessory to the murder, and sentenced to death. By my mistress's intercession with Theodora the young man's life was spared, and later I sent the remainder of the 500 gold pieces to him. How long he lived afterwards, I do not know.

Cappadocian John's life, too, was spared by Justinian, with the excuse that his guilt was insufficiently proved. Nevertheless, he was stripped of his robe and thrashed and made to confess to his past sins; though he would not own to murder, the rest of the talc was disgraceful enough to have hanged him a dozen times over. All his goods were forfeited to the Crown, and he was set naked on a trading-ship bound for Egypt (but for charity someone lent him a rough blanket); where-ever the ship touched he was made to go ashore and beg for bread and coppers on the quay. Thus vengeance was at last fully accomplished; for it was to John's nakedness and beggary that Theodora and my mistress had pledged themselves, not to his death by violence. The soul of the charioteer Damocles, my former master, had peace by the banks of Styx.

My mistress could now go before Theodora and beg her to receive Belisarius back into favour; saying that she herself proposed to forgive and live with him again. Her devotion to Theodora's cause was once more proved, and Belisarius would do nothing further to earn the displeasure of his Empress – of that she could be assured.

Theodora did not reject the plea. She sent an Imperial messenger to Belisarius with a letter which ran as follows: 'You are yourself well aware, best of men, how you have wronged your Sovereigns. But since I am greatly indebted to your wife for her services to mc, I have, at her request, expunged from the records all charges against you, and given you my gracious pardon. For the future, then, you need not fear as to your safety or your prosperity; but we shall judge your behaviour not only by your actions in regard to ourselves, but by your attitude to her.'

Thus Belisarius was restored to favour again, for even Justinian considered that his pride had now been sufficiently humbled; and one half of his treasure was given back to him, and all the land and houses. Justinian held back the remainder of the treasure, which amounted to one-quarter of a million gold pieces, saying that the possession of so much money did not become a subject when there was such urgent need of funds in the Imperial Treasury.

As a tribute to the close friendship existing between my mistress Antonina's family and her own, Theodora now decided that Joannina, my mistress's child by Belisarius, should be betrothed to her own nearest relative, Anastasius 'Longlegs', son of Sittas the general and her sister Anastasia. It was to this youth that she intended the Diadem to pass, after Justinian's death and her own: the marriage would greatly strengthen his position in the city. So this was done.

Перейти на страницу:

Похожие книги

О, юность моя!
О, юность моя!

Поэт Илья Сельвинский впервые выступает с крупным автобиографическим произведением. «О, юность моя!» — роман во многом автобиографический, речь в нем идет о событиях, относящихся к первым годам советской власти на юге России.Центральный герой романа — человек со сложным душевным миром, еще не вполне четко представляющий себе свое будущее и будущее своей страны. Его характер только еще складывается, формируется, причем в обстановке далеко не легкой и не простой. Но он — не один. Его окружает молодежь тех лет — молодежь маленького южного городка, бурлящего противоречиями, характерными для тех исторически сложных дней.Роман И. Сельвинского эмоционален, написан рукой настоящего художника, язык его поэтичен и ярок.

Илья Львович Сельвинский

Проза / Историческая проза / Советская классическая проза
Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России
Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России

Споры об адмирале Колчаке не утихают вот уже почти столетие – одни утверждают, что он был выдающимся флотоводцем, ученым-океанографом и полярным исследователем, другие столь же упорно называют его предателем, завербованным британской разведкой и проводившим «белый террор» против мирного гражданского населения.В этой книге известный историк Белого движения, доктор исторических наук, профессор МГПУ, развенчивает как устоявшиеся мифы, домыслы, так и откровенные фальсификации о Верховном правителе Российского государства, отвечая на самые сложные и спорные вопросы. Как произошел переворот 18 ноября 1918 года в Омске, после которого военный и морской министр Колчак стал не только Верховным главнокомандующим Русской армией, но и Верховным правителем? Обладало ли его правительство легальным статусом государственной власти? Какова была репрессивная политика колчаковских властей и как подавлялись восстания против Колчака? Как определялось «военное положение» в условиях Гражданской войны? Как следует классифицировать «преступления против мира и человечности» и «военные преступления» при оценке действий Белого движения? Наконец, имел ли право Иркутский ревком без суда расстрелять Колчака и есть ли основания для посмертной реабилитации Адмирала?

Василий Жанович Цветков

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза
Русский крест
Русский крест

Аннотация издательства: Роман о последнем этапе гражданской войны, о врангелевском Крыме. В марте 1920 г. генерала Деникина сменил генерал Врангель. Оказалась в Крыму вместе с беженцами и армией и вдова казачьего офицера Нина Григорова. Она организует в Крыму торговый кооператив, начинает торговлю пшеницей. Перемены в Крыму коснулись многих сторон жизни. На фоне реформ впечатляюще выглядели и военные успехи. Была занята вся Северная Таврия. Но в ноябре белые покидают Крым. Нина и ее помощники оказываются в Турции, в Галлиполи. Здесь пишется новая страница русской трагедии. Люди настолько деморализованы, что не хотят жить. Только решительные меры генерала Кутепова позволяют обессиленным полкам обжить пустынный берег Дарданелл. В романе показан удивительный российский опыт, объединивший в один год и реформы и катастрофу и возрождение под жестокой военной рукой диктатуры. В романе действуют персонажи романа "Пепелище" Это делает оба романа частями дилогии.

Святослав Юрьевич Рыбас

Проза / Историческая проза / Документальное / Биографии и Мемуары