Читаем Дай мне руку полностью

Вера кивнула и пошла за ним на кухню, пощупала чайник, он оказался горячим, достала из-за пояса нож, вытащила из чехла, полюбовалась и спрятала обратно, убрала в ящик. Достала с полки чашки и чай, залила заварник и отнесла его на стол, села напротив министра и задумчиво подпёрла щеки ладонями, глядя на вьющийся над носиком заварника пар, перевела взгляд на министра, он тоже поднял глаза и несколько секунд молча смотрел на Веру, потом медленно глубоко вдохнул и отвёл глаза:

— О моей просьбе перенастроить портал знало три человека — маг, дежурный и Док. Это не было запланировано, это нельзя было вычислить логически, можно было подслушать, но большой форы это всё равно не дало бы, у них было минут пять на всё — передать информацию, найти исполнителей, сделать бомбу и доставить на точку того самого мага и его бомбу. Пять минут. Док, дежурный или маг. Угадайте, кто у нас сегодня маг? — риторически спросил министр.

Вера нахмурилась, с болью выдохнула:

— Артур.

— Артур, — медленно кивнул министр, переплёл пальцы, устало откинулся на стену и виновато посмотрел на Веронику: — Поверьте, мне это тоже не доставляет удовольствия. Не хочется ещё больше ограничивать ваши перемещения, но я вынужден просить вас вообще не покидать квартиру, и к вам я тоже пускать никого не буду, пока не найду железные доказательства. И даже когда найду, я оставлю его на месте, так будет лучше, но вас попрошу делать вид, что вы ни о чём не догадываетесь, и относиться к нему так же, как раньше. Но при этом постарайтесь с ним не откровенничать, не делиться планами, а лучше вообще не разговаривать, только общие темы — природа-погода, новости в мире, ничего личного. Мне нужно выяснить всё о его задании и каналах связи, таких товарищей надо разыгрывать по максимуму, просто взять его, напоследок не воспользовавшись, будет глупо. Ну, это так, на всякий случай, я думаю, вы с ним больше не увидитесь. Второе. Я поставлю защиту от телепортации на всю квартиру, кроме библиотеки. А то Барт однажды точно увидит что-то такое, с чем его детская психика не справится.

Вера смущённо улыбнулась, министр на секунду опустил глаза, опять поднял, окатив Веру водопадом тёплых мурашек, нервно похрустел пальцами и пробормотал:

— Если мы будем всё время так телепортироваться, чую, добром это не кончится.

— Думаете, это настолько опасно? — кокетливо мурлыкнула Вера.

— Думаю, это…

— Ура, я пришёл! — раздалось из библиотеки, прыгучие шаги приблизились и остановились перед дверью, любопытная мордашка мага заглянула в кухню с бессовестным и гордым видом: — Я осторожно пришёл, я молодец?

— Молодец, — кивнула Вера, — заходи-садись, я сделаю тебе чай, а ты рассказывай, что там у тебя случилось такое радостное, о чём я теперь никогда не забуду, — она иронично показала ему забинтованную ладонь, маг поджал губы и опустил голову, глядя на Веру исподлобья:

— Я больше не буду, прости.

Вера беспечно махнула рукой и встала за чашкой:

— Хвастайся давай, а то лопнешь.

— Я провёл один очень спорный эксперимент, — надуваясь от гордости, начал маг, сложил руки на груди, изображая пафос, медленно кивнул, — и результаты подтвердили мою теорию, с которой все, абсолютно все не соглашались. А я оказался прав! Вот. Я крут?

— Ты мега-крут, — серьёзно кивнула Вера. — И будешь ещё круче, когда ответишь на мой вопрос.

— Ну? — приподнял брови маг с таким видом, как будто не верит в существование вопросов, на которые не сможет ответить.

— Какого самого сильного мага ты знаешь?

— Того, кто делал те амулеты, которые я не смог взломать, — скис Барт.

— А ещё?

— Сильнее не знаю. А что?

— Ладно, тогда второй вопрос. Ты когда-нибудь видел магический щит, похожий на морозные узоры на окне?

Маг расплылся в широченной улыбке и протянул:

— Красиво, скажи? — потом резко перестал улыбаться и за секунду повзрослел лет на пять, быстро ощупал её взглядом и охрипшим голосом спросил: — Что случилось? На тебя напали? Что это за всплеск был в центре, вот, недавно совсем, это оно? Ты там была? Всё нормально?

Его глаза продолжали лихорадочно искать на ней что-то, Вера посмотрела на министра Шена, тот с силой переплёл пальцы и медленно сказал:

— Барт, это твой щит?

— Мой, — настороженно ответил маг, ощупал взглядом министра и холодно спросил: — Что случилось? Я думал, он никогда не понадобится.

— Что за самодеятельность? — прорычал министр, его голос становился всё громче, Барт опустил глаза. — Что за свободное творчество на рабочем месте? Кто тебе разрешал использовать на Призванной какие-то кустарные щиты?! Я тебя отстранил по этой самой причине, ты не отличаешь игру от работы, тебе нельзя доверить человеческую жизнь, ты к ней относишься как к игрушке, которых море, ты…

Вера резко встала и министр замолчал, подняв на неё глаза и настороженно ожидая непонятно чего, Вероника шагнула к Барту и положила ладонь ему на плечо, тихо сказала:

Перейти на страницу:

Все книги серии Король решает всё

Похожие книги

Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности
Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. В четвертом томе собраны тексты, в той или иной степени ориентированные на традиции и канон: тематический (как в цикле «Командировка» или поэмах), жанровый (как в романе «Дядя Володя» или книгах «Элегии» или «Сонеты на рубашках») и стилевой (в книгах «Розовый автокран» или «Слоеный пирог»). Вошедшие в этот том книги и циклы разных лет предполагают чтение, отталкивающееся от правил, особенно ярко переосмысление традиции видно в детских стихах и переводах. Обращение к классике (не важно, русской, европейской или восточной, как в «Стихах для перстня») и игра с ней позволяют подчеркнуть новизну поэтического слова, показать мир на сломе традиционной эстетики.

Генрих Вениаминович Сапгир , С. Ю. Артёмова

Поэзия / Русская классическая проза / Прочее / Классическая литература