– А откуда она узнала об озере? – спросил Мейсон. – Так это же место, куда молодые парочки ходят обниматься. И они с Джоном Локком тоже бывали там время от времени. Это что-то вроде места для любовных забав. Она забросила бутылочку как можно дальше. Надин Фарр терзали муки совести. Инстинкт подсказывал, что надо сидеть смирно, а совесть призывала говорить, поэтому внутри нарастало эмоциональное возбуждение, которое имело неблагоприятные последствия. Она не могла спать, стала нервной и пугливой, потеряла аппетит, похудела и стала вообще больной. Джон Локк настоял на том, чтобы она показалась врачу. Она обратилась к общепрактикующему врачу, который и направил ее ко мне. Вот тебе и вся история.
Это, черт возьми, та еще история, – сказал Мейсон.
– Что означает твое замечание?
– А ты взгляни на это так, как сделают присяжные. Когда она находилась под воздействием наркотиков в процессе проверки сывороткой истины, она рассказала тебе, что ненавидела Мошера Хигли, а тот ненавидел ее, и она отравила его и выбросила яд в озеро. А теперь выходит, что у Мошера Хигли была возможность разрушить ее романтическую связь. Наверно, в его распоряжении была настолько компрометирующая информация, что она даже не попыталась бороться за свои права. Он приказал ей исчезнуть и отказаться от человека, которого она любила, и назначил ей для этого двое суток. Но до истечения этого срока Мошер Хигли умер. Он был отравлен рукой девушки, цианидом, который она выкрала из лаборатории, где работал ее жених. В своих предсмертных словах Хигли обвинил ее в том, что она отравила его. Она знала, что сделала, она взяла остатки этого яда, положила в бутылочку дробинки, поехала на озеро Туомби и бросила туда бутылочку.
– Ну, если смотреть на все это подобным образом, то это звучит совсем плохо, – согласился доктор Динэйр. – Но, Мейсон, боюсь, я склонен верить этой девушке.
– К сожалению, я не могу внушить твое мнение присяжным.
– Но в том виде, в котором ты представил, все это, конечно, выглядит плохо.
– Да, плохо, – отозвался Мейсон. – И все же нам надо противостоять этому. У Деллы здесь есть немного виски. Давайте-ка сделаем хорошего двойного виски со льдом, а потом пойдем и хлебнем этого лекарства.
– Не знаю, полагается ли нам принимать какое бы то ни было лекарство, – сказал доктор Динэйр. – Мы расследовали это дело и…
– Думаю, что в этом деле больше затруднений, чем ты думаешь, Берт, – сказал Мейсон.
– Это еще почему?
– Когда ты позвонил мне по телефону и я понял экстренность ситуации, я решил, что все это дело может устоять или рухнуть из-за одной вещи.
– Из-за чего? – спросил доктор Динэйр.
– Можно ли будет раздобыть какие-либо улики, подтверждающие все это, и отыскать бутылочку с ядом.
– Да, думаю, что можно. Они могут вызвать водолазов и…
– Поэтому, – перебил его Мейсон, – я и поспешил на озеро Туомби. Там я нашел купающихся мальчиков. Я попросил их обшарить песчаное дно в районе лодочной пристани. Четверо ребятишек стали прыгать с пристани, где глубина около десяти футов. Само озеро спокойное, небольшое, поэтому там нет волн, даже во время шторма. Я чувствовал, что, если этим ребятам не удастся отыскать похожую бутылочку, мы будем в относительной безопасности, предполагая, что и полиции не удастся найти ее – ведь тогда не будет никакого дела.
– Блестящая идея. Я передаю ее тебе для быстрого обдумывания, Мейсон. В конце концов, это наша самая главная ставка. Мы будем сидеть, притаившись, а…
– Нет, сидеть нам тут не придется. Мы нашли эту бутылочку!
– И где же она сейчас?
– Я сразу помчался к Герману Корбелу, химику-консультанту.
– Это хороший человек.
– Да, – кивнул Мейсон. – Он один из лучших в своей профессии. Я хотел, чтобы он выяснил, что было в этой бутылочке. И вот теперь, зная эту историю, которую рассказала твоя пациентка, мы мало что можем сделать, потому что там был яд.
– Послушай-ка, – сказал доктор Динэйр, – ты нашел эту бутылочку. А не мог бы ты избавиться от нее, бросить в океан, зашвырнуть…
– Это ведь преступление – скрывать или уничтожать важные улики. Мне пришлось принять меры предосторожности и убедиться, что бутылочку можно идентифицировать. Как ты помнишь, у меня там четверо мальчишек ныряли за ней. Когда она была обнаружена, мне пришлось раскрыть свое имя и личность и взять с собой к Герману Корбелу молодого паренька, который нашел бутылочку. А для того, чтобы он мог поехать со мной, я должен был как-то уверить его, вот я и отвез его домой, к родителям, и предъявил им свои документы. Он сменил свой мокрый купальный костюм на обычную одежду. Я оставил за собой широкий след, но ничего другого я сделать не мог.
– Я полагаю, выпивка нам сейчас очень пригодится, – сказал доктор Динэйр. – Где виски?
– Она держит его в буфете.
Адвокат раскрыл буфет, отыскал бутылку шотландского виски и извлек пару рюмок. Потом он достал из холодильника кубики льда, разлил по рюмкам и сказал:
– Ладно, давай наслаждаться жизнью, пока можно. Нам придется дать кое-какие разъяснения.