Читаем Дембельский аккорд 1 полностью

— А почему меня на войну не берут? Уже все прапора из третьей роты были на выходах… Один я сижу тут…

Но его душевные страдания мы восприняли безразлично… То есть почти безразлично…

— Ты на себя посмотри! Да какой дурак тебя захочет взять с собой на боевое задание? — горячо доказывал я. — Ты мне и тут в роте на хрен не сдался! А ещё… «На войну»…

— Ты видишь? Даже твой командир группы не хочет брать тебя… — размышлял вслух Пуданов. Так-с… Что же с тобой делать?

— Может мне перевестись в другую группу? — помолчав, предложил прапор.

— Ага! Но в другой армии! — подкорректировал я желание зама коварно улизнуть в безопасную сторону. — В Российской такие «головорезы» не нужны…

— Тихо! — осадил меня командир. — я подумаю… А пока идите.

— И напишите объяснительную записку! — уже по праву старшего начальника приказал я Меркулову. — Нет… Две! Одна — по мине-сюрпризу. А вторая… Где вы находились сегодня до обеда…

В надежде на его помощь прапорщик Меркулов выразительно-вопрошающе посмотрел на майора Пуданова, но безуспешно. Из двух подчинённых любой толковый командир почти всегда выберет более старшего… Это же просто!

Так оно и вышло. Воинская субординация и армейская дисциплина перевесили все «найденные» Меркуловым стройматериалы… А может быть здесь сыграла свою роль и пролетевшая мимо Иваныча возможность снятия его с должности командира роты… Ведь за такое чрезвычайное происшествие по головке его точно не погладят…

Прапорщик Меркулов молча вышел из канцелярии роты и пошёл писать очередные объяснения. Провожая его долгим-предолгим взглядом сквозь стекло окон, я не сдержался от крепких выражений. Потом мои слова, но уже более сдержанные, были адресованы уже майору Пуданову.

— Саня! Ну, на кой хрен нам нужен этот мудак?! Это же ходячая проблема! Он если не сегодня, так завтра обязательно принесёт роте какое-нибудь чрезвычайное происшествие! Да его только за эту мину уже можно казнить! Что?!.. Разве не так?

Командир молчал недолго:

— А что с ним делать?

Как я только что понял, товарищ майор не хотел выносить из нашей общей избы любой «взрывоопасный» сор… То есть он не хотел публичной огласки этого случая с миной-сюрпризом. Поэтому от бестолкового прапора следовало избавляться другими способами.

— Да гнать его надо из армии! Собрать побольше объяснительных, потом пару рапортов на него и комбат его пинком выкинет! Потому что такой мудак обязательно нагадит… — Я лишь на секунду перевёл дух. — Лично я такому… Как говорил мой прежний ротный Стариннов, «Накалил бы докрасна один конец лома, а другой — холодный вставил бы ему в задницу…»

— А почему холодный? — рассмеялся Иваныч. — Надо бы наоборот…

Такой вопрос уже был предсказуем и я процитировал дальше слова моего бывшего ротного:

— «А чтоб никто вытащить не смог!» Да и холодный конец лома всё равно ведь тоже нагреется… Кстати!.. Стариннов так хотел поступить с каким-то ВДСным прапором!


— Что?!.. — улыбнулся Пуданов. — И тут собака зарыта? Со склада воздушно-десантной службы?!..

— Да тут похуже будет. — Ответил я. — Этот прапор хотел при сдаче на склад свистнуть один укладочный стол.

— Как это?! — не понял Александр Иванович.

Пуданов пришёл в нашу бригаду спецназа из мотострелецких войск и потому ещё не до конца разбирался во всех тонкостях нашей специфики, особенно в отношении к воздушно-десантной службе с её ушлыми прапорами.

— Ну, укладочный стол — это такое длинное полотнище, на котором парашюты укладывают!

— Видел такие! — сказал Иваныч. — Дальше-то что?!

И я продолжал дальше:

— Стариннов пришёл на склад сдавать укладочные столы. Этот прапор стал забрасывать их по-одному в грузовой контейнер и при этом их считать. Потом столы закончились и вдруг выяснилось, что одного не хватает! Хорошо, что ротный настоял на своём: вытащили все столы обратно и пересчитали их заново. Ведь контейнер до этого был совершенно пустой! Так что потом… Когда каждый стол брали из общей кучи не торопясь и укладывая их в контейнере аккуратным перекрестным штабелем… Пять столов вдоль и пять поперёк! Вот тут-то всё и совпало!

— А как же этот прапор в первый раз умудрился стол не заметить? — спросил Пуданов. — То есть так обсчитаться?!

— А он ведь столы хватает быстро-быстро! — объяснял я. — То есть уже приловчился! И он под видом одного стола схватил два и забросил их в общую кучу! То есть специально так сделал. А когда выяснилось, что одного стола не хватает… «Ой, я тороплюсь! Вы же сами видели и считали! Сами потеряли и на нас хотите свалить!» Ну, и так далее!

— А зачем им эти столы нужны?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Судьба. Книга 1
Судьба. Книга 1

Роман «Судьба» Хидыра Дерьяева — популярнейшее произведение туркменской советской литературы. Писатель замыслил широкое эпическое полотно из жизни своего народа, которое должно вобрать в себя множество эпизодов, событий, людских судеб, сложных, трагических, противоречивых, и показать путь трудящихся в революцию. Предлагаемая вниманию читателей книга — лишь зачин, начало будущей эпопеи, но тем не менее это цельное и законченное произведение. Это — первая встреча автора с русским читателем, хотя и Хидыр Дерьяев — старейший туркменский писатель, а книга его — первый роман в туркменской реалистической прозе. «Судьба» — взволнованный рассказ о давних событиях, о дореволюционном ауле, о людях, населяющих его, разных, не похожих друг на друга. Рассказы о судьбах героев романа вырастают в сложное, многоплановое повествование о судьбе целого народа.

Хидыр Дерьяев

Проза / Роман, повесть / Советская классическая проза / Роман
Антон Райзер
Антон Райзер

Карл Филипп Мориц (1756–1793) – один из ключевых авторов немецкого Просвещения, зачинатель психологии как точной науки. «Он словно младший брат мой,» – с любовью писал о нем Гёте, взгляды которого на природу творчества подверглись существенному влиянию со стороны его младшего современника. «Антон Райзер» (закончен в 1790 году) – первый психологический роман в европейской литературе, несомненно, принадлежит к ее золотому фонду. Вымышленный герой повествования по сути – лишь маска автора, с редкой проницательностью описавшего экзистенциальные муки собственного взросления и поиски своего места во враждебном и равнодушном мире.Изданием этой книги восполняется досадный пробел, существовавший в представлении русского читателя о классической немецкой литературе XVIII века.

Карл Филипп Мориц

Проза / Классическая проза / Классическая проза XVII-XVIII веков / Европейская старинная литература / Древние книги
Лира Орфея
Лира Орфея

Робертсон Дэвис — крупнейший канадский писатель, мастер сюжетных хитросплетений и загадок, один из лучших рассказчиков англоязычной литературы. Он попадал в шорт-лист Букера, под конец жизни чуть было не получил Нобелевскую премию, но, даже навеки оставшись в числе кандидатов, завоевал статус мирового классика. Его ставшая началом «канадского прорыва» в мировой литературе «Дептфордская трилогия» («Пятый персонаж», «Мантикора», «Мир чудес») уже хорошо известна российскому читателю, а теперь настал черед и «Корнишской трилогии». Открыли ее «Мятежные ангелы», продолжил роман «Что в костях заложено» (дошедший до букеровского короткого списка), а завершает «Лира Орфея».Под руководством Артура Корниша и его прекрасной жены Марии Магдалины Феотоки Фонд Корниша решается на небывало амбициозный проект: завершить неоконченную оперу Э. Т. А. Гофмана «Артур Британский, или Великодушный рогоносец». Великая сила искусства — или заложенных в самом сюжете архетипов — такова, что жизнь Марии, Артура и всех причастных к проекту начинает подражать событиям оперы. А из чистилища за всем этим наблюдает сам Гофман, в свое время написавший: «Лира Орфея открывает двери подземного мира», и наблюдает отнюдь не с праздным интересом…

Геннадий Николаевич Скобликов , Робертсон Дэвис

Проза / Классическая проза / Советская классическая проза