Читаем Дембельский аккорд 1 полностью

В душе я даже порадовался тому, что свой сверхмагазин-пятёрку храню в закрытом ящике под своей кроватью… И его почти никто ещё не видел… Контрактник Яковлев, судя по всему, тоже был в неведении о последних тенденциях в военно-полевом магазиностроении…

— Ну-ну… — ухмыльнулся я. — Смотри у меня!..

Всё-таки автоматные рожки не так уж и опасны… Даже в тройном количестве… Как говорится… Чем бы контрактник не тешился, лишь бы не занимался самоудовлетворением с взрывчатыми веществами… А сержант Яковлев — тем более…

Поэтому я и предупреждал этого уже попавшегося с поличным контрабаса… Причём, предупреждал его строго-настрого! Поскольку от него уже можно было ожидать всего… Творческого потенциала в нём ещё было ого-го!.. И это чувствовалось даже по его ответу на моё крайнее, то есть наиболее суровое предостережение…

— Так точно! Товарищ старший лейтенант! — браво чеканил Яковлев каждое слово, преданно глядя на меня. — Такого больше не повторится!

«Твои бы слова… Да тебе бы в уши!»- промелькнула в моей голове ироничная мыслишка и тут же пропала…

Я вздохнул в тайной надежде на то, что и в самом-то деле «такого больше не повторится»… И вышел за калитку ружпарка… Важных дел у меня ещё было невпроворот…

Затем я окликнул из палатки Бычкова и прошёл вместе с ним в канцелярию, где и достал из своей сумки четыре резиновых наглазника…

— Вот! Вручишь их снайперам, чтобы сняли старую «порнографию» и закрепили на прицелы эти наглазники… — говорил я сержанту. — И чтобы их скотчем примотали для надёжности!

Увы… Но снайперские винтовки Драгунова и даже Винторезы первой группы страдали одним общим недостатком — отсутствием штатных резиновых наглазников, разработанных конструкторами и промышленно выпускаемых именно для оптических прицелов ПСО. «Родные» наглазники уже давным-давно потерялись в суматохе боевых десантирований и блужданий по ночным лесам. Или же попросту разорвались и окончательно пришли в негодность… Ведь служба-то не из лёгких!.. И теперь вместо штатных длинных наглазников на всех прицелах первой группы «красовались» куцые резинки от гранатометных прицелов ПГО-17 или же пузатые наглазники от ночных приборов ПН-58…

Однако теперь картина должна была измениться в лучшую сторону.

— А где вы их столько набрали? — с интересом спросил сержант, внимательно рассматривая новенькие наглазники. — Они же все нулёвые! Это в ЗИПах есть? Или ещё где?

Мой ответ был прост и до ужаса банален.

— Купил! — с довольной усмешкой заявил я. — В магазине «Охотник»! Там теперь много чего продаётся…

Но мне, как показалось, не очень-то и поверили…

— И наглазники от снайперских винтовок Драгунова? Или Винтореза? — искренне поражался контрактник. — От боевого оружия?

Он видимо здорово отстал от общегражданской жизни, то есть ещё не бывал в современных охотничьих магазинах… Где под маркой скорострельных карабинов реализовывались умиротворённые варианты автомата Калашникова… Причём, лишь со слегка видоизменённым патроном… Да рожком в три раза меньше… По вместимости боезарядов…

И данные наглазники преспокойненько лежали под стеклом прилавка… А на ценнике была написана только сумма… И никакого другого обозначения…

— Я не знаю, для какого именно оружия они там продаются! — проворчал я. — Но к нашим прицелам подходит идеально! Я уже проверял их в Ростове. Один к одному! Всё! Давай-ка побыстрее! Смотри, про скотч не забудь! Приду и проверю лично!

Я быстренько спровадил своего командира отделения из вагончика… Чтобы он не терял время впустую, а поскорее занялся важным делом. Через пятнадцать минут я заглянул в палатку. Моё приказание почти было выполнено. Все резиновые наглазники уже находились на своих прицелах… И сейчас скотчем обматывали самый крайний… То есть четвёртый по счёту…

Это меня успокоило… Ведь «оружие любит заботу и ласку, чистоту и смазку»… А снайперские винтовки особенно…

Через полчаса я вновь вернулся в палатку, но уже с другими «подарочками». Теперь у меня в руках находилось несколько ночных прицелов самого элементарного типа. Вернее, это были металлические насадки со светлым кружочком зеленовато-жёлтого фосфора… Одно такое приспособление закреплялось на открытом механическом прицеле автомата, а другое, поменьше — на самой мушке…

— Тоже магазин «Охотник», товарищ старшнант? — спросил Бычков, наблюдая за моими стараниями.

В этот момент я с большим усилием пытался закрепить соответствующую насадку на прицельную планку… И поэтому любопытство сержанта мне показалось не очень-то и уместным… Тем более в присутствии молодых бойцов.

— Пошути тут у меня! — строго осадил я военного зеваку. — Это я выменял у чучковских прапоров… На бутылку болгарского бренди… «Слынчев брег»…

Насадка прочно заняла своё законное место и теперь можно было заняться мушкой… Здесь было чуть полегче…

— Неплохие аппетиты у прапоров! — невозмутимо произнёс мой командир отделения. Бренди любят…

— А в ихнем «Военторге» больше ничего и не было! — ответил я, поднимая автомат. — Вот и пришлось брать то, что есть…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Судьба. Книга 1
Судьба. Книга 1

Роман «Судьба» Хидыра Дерьяева — популярнейшее произведение туркменской советской литературы. Писатель замыслил широкое эпическое полотно из жизни своего народа, которое должно вобрать в себя множество эпизодов, событий, людских судеб, сложных, трагических, противоречивых, и показать путь трудящихся в революцию. Предлагаемая вниманию читателей книга — лишь зачин, начало будущей эпопеи, но тем не менее это цельное и законченное произведение. Это — первая встреча автора с русским читателем, хотя и Хидыр Дерьяев — старейший туркменский писатель, а книга его — первый роман в туркменской реалистической прозе. «Судьба» — взволнованный рассказ о давних событиях, о дореволюционном ауле, о людях, населяющих его, разных, не похожих друг на друга. Рассказы о судьбах героев романа вырастают в сложное, многоплановое повествование о судьбе целого народа.

Хидыр Дерьяев

Проза / Роман, повесть / Советская классическая проза / Роман
Антон Райзер
Антон Райзер

Карл Филипп Мориц (1756–1793) – один из ключевых авторов немецкого Просвещения, зачинатель психологии как точной науки. «Он словно младший брат мой,» – с любовью писал о нем Гёте, взгляды которого на природу творчества подверглись существенному влиянию со стороны его младшего современника. «Антон Райзер» (закончен в 1790 году) – первый психологический роман в европейской литературе, несомненно, принадлежит к ее золотому фонду. Вымышленный герой повествования по сути – лишь маска автора, с редкой проницательностью описавшего экзистенциальные муки собственного взросления и поиски своего места во враждебном и равнодушном мире.Изданием этой книги восполняется досадный пробел, существовавший в представлении русского читателя о классической немецкой литературе XVIII века.

Карл Филипп Мориц

Проза / Классическая проза / Классическая проза XVII-XVIII веков / Европейская старинная литература / Древние книги
Лира Орфея
Лира Орфея

Робертсон Дэвис — крупнейший канадский писатель, мастер сюжетных хитросплетений и загадок, один из лучших рассказчиков англоязычной литературы. Он попадал в шорт-лист Букера, под конец жизни чуть было не получил Нобелевскую премию, но, даже навеки оставшись в числе кандидатов, завоевал статус мирового классика. Его ставшая началом «канадского прорыва» в мировой литературе «Дептфордская трилогия» («Пятый персонаж», «Мантикора», «Мир чудес») уже хорошо известна российскому читателю, а теперь настал черед и «Корнишской трилогии». Открыли ее «Мятежные ангелы», продолжил роман «Что в костях заложено» (дошедший до букеровского короткого списка), а завершает «Лира Орфея».Под руководством Артура Корниша и его прекрасной жены Марии Магдалины Феотоки Фонд Корниша решается на небывало амбициозный проект: завершить неоконченную оперу Э. Т. А. Гофмана «Артур Британский, или Великодушный рогоносец». Великая сила искусства — или заложенных в самом сюжете архетипов — такова, что жизнь Марии, Артура и всех причастных к проекту начинает подражать событиям оперы. А из чистилища за всем этим наблюдает сам Гофман, в свое время написавший: «Лира Орфея открывает двери подземного мира», и наблюдает отнюдь не с праздным интересом…

Геннадий Николаевич Скобликов , Робертсон Дэвис

Проза / Классическая проза / Советская классическая проза