Читаем День или часть дня полностью

Включил компьютер. Не потому что сразу встал — и за компьютер, нет, конечно, не маньяк ведь какой-нибудь, а просто, пока себя в порядок приведешь, туалет, там, ванная, компьютер как раз включится, потому что это процесс ведь не мгновенный, пока там всякие колонки цифр пробегут, пока надпись виндовс 2000 профессионал латинскими буквами появится, пока то да се, хотя это все длится не более двадцати секунд, все равно лучше, чтобы это все происходило и длилось во время гигиенических процедур, а не сидеть тупо перед монитором и ждать, пока все загрузится.

Туалет. Вошел в туалет, закрыл дверь.

В туалете хорошо посидеть-почитать. Но читать в туалете серьезные книги как-то не получается, неудобно, что ли, хотя, как определить, серьезная книга или нет, неизвестно, вот, например, серьезная ли книга война и мир, или преступление и наказание, или риэлторские и инвестиционно-строительные компании москвы и московской области, или христовщина и скопчество, или постатейный комментарий к части первой гражданского кодекса рф, или холодные закуски, или охота на овец, попробуй в этом разберись, холодные закуски, пожалуй, серьезная книга, потому что ее как-то уж совсем неудобно читать в туалете, а остальные — нормально, можно, почему бы и нет.

Некоторые считают, что в туалете нельзя читать книги религиозного содержания. А некоторые считают, что можно. Наверное, они все правы.

Зато в туалете хорошо читать газету спортэкспресс. Футбол, хоккей, баскетбол, формулаодин. Дэвид Бэкхем, Хуан Пабло Монтойя, Стив Айзерман, Олег Романцев. Реал мадрид, боруссия дортмунд, боруссия менхенгладбах, динамо тбилиси. Или журнал огонек. Интервью с президентом Назарбаевым, статейка про певицу Бьорк, исследование про американцыдураки. Хорошо. Способствует.

Туалетная бумага кончилась. Зато есть газета спортэкспресс и журнал огонек. Последний менее удобен.

Когда используешь периодическое издание в качестве туалетной бумаги, нехорошо отрывать фрагмент страницы, на котором изображен человек или крупно написано имя человека, то есть, например, крупный заголовок, в который входят слова Газзаев или Лукашенко или Пол Маккартни, не подойдет для такой цели, а вот если просто в тексте мелко написано Газзаев ответил, что внимательно следит за его выступлениями за марсельский олимпик и если или режим Лукашенко пользуется поддержкой большинства населения страны, однако или московский концерт Пола Маккартни еще раз показал, что, то такой обрывок газеты или журнала подойдет, а лучше всего что-нибудь в этом роде: Чемпионат России. Второй дивизион. Запад. 17-й тур. Видное — Динамо Вг — 1:2. Спортакадемклуб — Спартак Кс — 0:2. Спартак Щ — Светогорец — 0:0. Арсенал — Зенит-2 — 2:0. Торпедо Вл — Мосэнерго — 1:1. Псков-2000 — Текстильщик Ив — 0:0. Волочанин-Ратмир — Спартак-Телеком — 1:1. Центр. 17-й тур. Титан — Динамо Бр — 1:3. Витязь — Орел — 0:1. Дон — Биохимик-Мордовия — 3:2. Елец — Зенит Пн — 2:2. Спартак Лх — Локомотив Кл — 2:0. Спартак Тм — Металлург Вк 1:1. Искра — Торпедо Пв — 0:1. Урал-Поволжье. 17-й тур. Торпедо Вж — Энергетик — 1:1. Волга — Электроника — 1:0. Алнас — ЛУКойл — 0:3. Строитель — Уралец — 4:2. Газовик — Динамо Иж — 2:1. Носта — КамАЗ — 2:0. Тобол — Содовик — 1:1. Зенит Чб — Металлург-Метизник — 2:1, хотя и названия команд для их болельщиков дороги и, пожалуй, они бы посчитали такое использование тоже оскорбительным, ох, ладно…

Вышел из туалета, закрыл дверь.

Вошел в ванную, закрыл дверь. С другой стороны, чего ее закрывать, все равно в квартире больше никого нет. Но все-таки.

Посмотрел в зеркало. Залез в ванну.

Душ. Намылил (вернее, нашампунил, дурацкое какое слово) голову. С закрытыми глазами (потому что если открыть, то произойдет раздражение слизистой оболочки, и будет болезненно) нащупал мыло. Уронил мыло в ванну. С закрытыми глазами пошарил по дну ванны, нащупал мыло. Скользкое мыло опять ускользнуло. С закрытыми глазами пошарил по дну ванны, нащупал мыло. Поймал. Держать крепко. Пошатнулся, чуть не упал. Но мыло не выронил. Держать крепко. Намылил остальную часть головы, не захваченную волосяным покровом. Смыл. Открыл глаза. Губка, гель для душа. Нанес на всю поверхность тела. Особенно тщательно обработал участки с повышенным потоотделением. Смыл. Вытерся полотенцем. Вылез из ванны. Выдавил на зубную щетку зубную пасту, пасты осталось совсем немного, и для ее выдавливания потребовались физические усилия, пошуровал щеткой во рту, прополоскал рот, смыл с окрестностей рта остатки зубной пасты. Надо купить зубную пасту. И дезодорант. Побрызгал дезодорантом в подмышечные впадины. И гель для душа надо купить. А мыло пока есть, можно не покупать. Вытер полотенцем лицо.

А не побрился, потому что борода, и бриться не надо вообще.

Вышел из ванной, закрыл дверь.

Вышел из ванной совершенно голый. Коридор, шкаф. Пошарил в куче тряпья, нашел трусы. Надо постирать, а то трусов уже почти не осталось чистых. И носков. И футболок. Надо постирать. Надел трусы. Перестал быть голым. Можно приступать к деятельности.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза