Читаем Десять негритят полностью

Жена уже больше не лежала на удобной кровати и смотрела телик. Теперь она постоянно ворочалась и похоже проходила через какое-то подобие ломки. Я часто водил ее в туалет, она не могла пойти сама - надо было катить следом капельницы. А медсестер она, конечно, стеснялась.

Помощь жене давала мне некоторое удовлетворение ну хоть какая-то польза от моего пребывания здесь. Но внутри царил страшный дисбаланс на химическом уровне и самоедский депр не покидал меня ни на миг. Мне было очень страшно. Необъяснимо страшно - трудно бороться с собственной химией.

Кроме жены у меня был еще один объект, которого я также бездумно подверг мучениям. Этот объект ни на секунду не покидал эфир вот уже скоро сутки: тутук-тутук, тутук-тутук, тутук-тутук.

Я схватился за голову двумя руками.

***

Велосипед хорошее средство передвижения, не то что прогулки с тростью при синдроме ложной хромоты. На велике я сорвался довольно далеко от места первого преступления на расистской почве. Кажется, пришло время подзарядить батарейки и хлобыснуть пивка. Я вперся в довольно роскошный Макарони-гриль. Бармен был приятный полноватый скот. Скот в смысле шотландец, а не то, что украинцы называют "скотиняка".

-Эй бро знаешь как у нас дома Стеллу Артуа кличут?

- ???

-Гей-пиво, хохохохи!

-Гей-пиво, а?

-Гей его гей

Я пошутил с барменом шуткой услышанной вчера в кино. Кажется, это было "Залечь на дно в Брюгге". Глупо было допускать, что белый бармен, скорее всего студент колледжа в этом цивильном баре мог не смотреть тот же фильм. Я тупил. Это значит, был уже прилично пьян.

Но разве же я мог отдавать себе тогда в этом отчет? У меня была миссия. Белая миссия. Что-то большее чем я сам. Что-то большее чем все вокруг меня. А значит, стоило добить пивасик, гей он был или гой, и двигать строем дальше - вылавливать новых негритянских потерпевших.

Я вышел на улицу и смачно сплюнув проскандировал:

Гой ты, Русь, моя родная,

Хаты -- в ризах образа...

Не видать конца и края --

Только синь, блять, сосет глаза.

Многие по бухе поют, а у меня слуха нет.

Только вот в район с Макарони-грилем я приперся зря. Райончик-то хороший культурный такой, а это значит больше белых, и, соответственно, больше копов. Среда значительно агрессивнее.

Допить пиво и валить назад - в джунгли урбана. Ловить зарвавшихся бандерлогов. Ночь еще совсем свежа. Но будет ли ночь нежна? Не обещаю, нигерры! Не обещаю, мазафаки.

Я вышел из бара и бодрой поступью подошел к железному коньку-горбунку. "Конёк-горбункул" - вдруг активизировался рандомайзер случайных шуток.

Эти его шутки это мне знак того что когда-то по исполнении времени я запишу сегодняшние события. Это я так письма пишу. Друзьям. Кто-нибудь да и прочитает и напишет ответ.

Вопрос только чем все это сегодня кончится? Сам пока не ведаю.

Тут я и заметил негра в форме обслуги Макарони-гриля и пыхтящего цигаркой.

-Эй ты, слышшшь, курить дай, а?

В моем голосе звучал сильнейший плебейский акцент уличной ташкентской шпаны. "Кто ты по жизни и знаешь ли ты Рината Энуреза из поселка Эпидермис Ленинской Комсомолки?

-А нетути закурить!

-Эй ты тут не наглей сученыш! И не пизди.

-Нету курить, чё, глухой?

Неприкрытому мужеству негра я даже обрадовался и потянулся было в карман за моим пистоль де волыньё, но тут на счастье заметил сразу две камеры, которые внимательно и с любопытством следили за развитием сюжета прямо со стены макаронного гриля.

Фу ты, черт. Ну блин!

-Слышь, ну давай тогда эту хоть добью? Курить охоца.

-Не-а. Сорри, дюд. Сам хочу курцевать. И перерыв у меня с гулькин членц.

-Ах ты потрох гнойный, селезень одуревший, рифмоплет доморощенный! Что молчишь? Нечего сказать? А настоящему джентльмену всегда есть что сказать!

Негр молча докурил глянул на меня с презрением, сплюнул, вымочил бычок в слюнях и протянул мне. На-кось! Курни!

Вверх наглости. Чертовы камеры. Я был готов выпустить весь барабан ему в спину, когда он величаво, со шуагом удалился. Гады. Негры только что сравняли счет. Один-один.

***

Теперь когда в палату заходили медсестры или врачи я обсыпал их градом вопросов по поводу гребаной процедуры. А каковы неблагоприятные сценарии? А какова статистика? А каковы шансы, что ребенок от этой химии родится недоразвитым? А как это? А почему то?

Медицина в США платная и очень качественная. Но бизнес на здоровье меня всегда пугает. Через два года жизни в США у меня совершенно изменилось отношение к врачам. Навсегда. Доктор Айболит в этой стране давно умер от эболы. Как и Санта Клаус и даже Микки Маус. Да что там говорить если они даже отца всея цыплят табака- полковника Сандерса - и того замучили насмерть. Нельзя чтобы здоровьем управлял чистоган. Это страшно! Это чудовищно, если вы задумаетесь.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Оптимистка (ЛП)
Оптимистка (ЛП)

Секреты. Они есть у каждого. Большие и маленькие. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит. Жизнь Кейт Седжвик никак нельзя назвать обычной. Она пережила тяжелые испытания и трагедию, но не смотря на это сохранила веселость и жизнерадостность. (Вот почему лучший друг Гас называет ее Оптимисткой). Кейт - волевая, забавная, умная и музыкально одаренная девушка. Она никогда не верила в любовь. Поэтому, когда Кейт покидает Сан Диего для учебы в колледже, в маленьком городке Грант в Миннесоте, меньше всего она ожидает влюбиться в Келлера Бэнкса. Их тянет друг к другу. Но у обоих есть причины сопротивляться этому. У обоих есть секреты. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит.

Ким Холден , КНИГОЗАВИСИМЫЕ Группа , Холден Ким

Современные любовные романы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Романы
Точка опоры
Точка опоры

В книгу включены четвертая часть известной тетралогия М. С. Шагинян «Семья Ульяновых» — «Четыре урока у Ленина» и роман в двух книгах А. Л. Коптелова «Точка опоры» — выдающиеся произведения советской литературы, посвященные жизни и деятельности В. И. Ленина.Два наших современника, два советских писателя - Мариэтта Шагинян и Афанасий Коптелов,- выходцы из разных слоев общества, люди с различным трудовым и житейским опытом, пройдя большой и сложный путь идейно-эстетических исканий, обратились, каждый по-своему, к ленинской теме, посвятив ей свои основные книги. Эта тема, говорила М.Шагинян, "для того, кто однажды прикоснулся к ней, уже не уходит из нашей творческой работы, она становится как бы темой жизни". Замысел создания произведений о Ленине был продиктован для обоих художников самой действительностью. Вокруг шли уже невиданно новые, невиданно сложные социальные процессы. И на решающих рубежах истории открывалась современникам сила, ясность революционной мысли В.И.Ленина, энергия его созидательной деятельности.Афанасий Коптелов - автор нескольких романов, посвященных жизни и деятельности В.И.Ленина. Пафос романа "Точка опоры" - в изображении страстной, непримиримой борьбы Владимира Ильича Ленина за создание марксистской партии в России. Писатель с подлинно исследовательской глубиной изучил события, факты, письма, документы, связанные с биографией В.И.Ленина, его революционной деятельностью, и создал яркий образ великого вождя революции, продолжателя учения К.Маркса в новых исторических условиях. В романе убедительно и ярко показаны не только организующая роль В.И.Ленина в подготовке издания "Искры", не только его неустанные заботы о связи редакции с русским рабочим движением, но и работа Владимира Ильича над статьями для "Искры", над проектом Программы партии, над книгой "Что делать?".

Афанасий Лазаревич Коптелов , Виль Владимирович Липатов , Дмитрий Громов , Иван Чебан , Кэти Тайерс , Рустам Карапетьян

Фантастика / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Cтихи, поэзия / Проза
Книга Балтиморов
Книга Балтиморов

После «Правды о деле Гарри Квеберта», выдержавшей тираж в несколько миллионов и принесшей автору Гран-при Французской академии и Гонкуровскую премию лицеистов, новый роман тридцатилетнего швейцарца Жоэля Диккера сразу занял верхние строчки в рейтингах продаж. В «Книге Балтиморов» Диккер вновь выводит на сцену героя своего нашумевшего бестселлера — молодого писателя Маркуса Гольдмана. В этой семейной саге с почти детективным сюжетом Маркус расследует тайны близких ему людей. С детства его восхищала богатая и успешная ветвь семейства Гольдманов из Балтимора. Сам он принадлежал к более скромным Гольдманам из Монклера, но подростком каждый год проводил каникулы в доме своего дяди, знаменитого балтиморского адвоката, вместе с двумя кузенами и девушкой, в которую все три мальчика были без памяти влюблены. Будущее виделось им в розовом свете, однако завязка страшной драмы была заложена в их историю с самого начала.

Жоэль Диккер

Детективы / Триллер / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы