Читаем Десять негритят полностью

Так кто же я по специальности? Не знаю - последние пару лет надеюсь, что писатель. Может кто-нибудь мне когда-то хлопнет по плечу и скажет - "да ты, брат, писатель!" или просто кто-то очень добрый возьмет и напечатает мою книжку. Это мало изменит положение вещей в мире вокруг. Но этого будет достаточно, чтобы смело записывать сей гордый титул в графу, как говорят в Америке "оккупация". Хотя Буковски смело именовал себя писателем задолго до первой публикации. Всегда завидую уверенным людям. Я уверен только под синтетикой.

-Военный переводчик!

-Понятно. Слушай, переводчик, брось-ка эмоции. Смотри на все как на обычную технологию. Замена масла или тормозных колодок. Этой чертовой процедуре почти двадцать лет - так что все у вас ребятня будет в норме, не переживай больше чем сама пациент.

А его глаза злобно сказали: "Такие вот озабоченные папаши, как ты, это крест и головная боль всего отделения".

-Ну, спасибо. Спасибо. А то я быстро согласился сперва, а потом как паранойя накатила! Блииин. Жалко жену-то!

-Ну ладненько. Не ты первый. Знаешь вы тут уже третьи сутки. Плод продвинулся вниз, но совсем чуть чуть. Эдак мы до рождества будем рожать. Доктор хохотнул. Может, ускорим все это доброе дело? Технология, брат. Чистая технология. Конвейер, прости за цинизмус.

Я мысленно представил набрякшие переполненные кровью горячие предродовые женские вульвы, и сколько миллионов раз он эти губы видел за свою долгую жизнь, и мне стало нехорошо. Несколько работающих тут мужчин вызывали у женщин пациенток бурю позитива. Но я подозреваю у них у всех работающих здесь мужчин какой-то вывих психики. Это как разок написав сценарий для кино, навсегда теряешь радостную детскость восприятия и грабишь самого себя. Фильмы мысленно дробишь на запчасти, и чудо исчезает. Что должно было случится с этими мужиками в детстве, чтобы они выбрали море кроваточащих вагин как поприще для заработка? Призвание?

Скажу вам честно я сам бы рад отсюда уехать домой, но в этот раз мы свами все сделаем правильно. По протоколу. Вы детально опишите процедуру мне. Я четко переведу моей супруге, и уж пусть она сама решит.

Договорились! Оукэй. Итак. Сначала мы ее посадим спиной к нам. Потом найдем место в позвоночнике между ребром номер такой-то и ребром номер такой-то и воткнем в этом месте шприц ей прямо в позвоночник. Неприятно, но поможет обезболить. После этого мы возьмем спицу и проткнем плаценту чтобы сразу вызвать воды. Ну, тут уж она хочешь - ни хочешь, но должна родить. Или просто разрежем - кесарево сечение, слыхал? Этот вариант у меня всегда в рукаве. Крайняя мера.

Скажу вам честно, мы переводчики это вам не обслуживающий персонал. Мы можем влиять на судьбы мира. Вот я могу слово просто перевести и все равно мягко повлиять на ответ другой стороны. На судьбу переговоров. Подбором лексики, ее экспрессивностью, я бы даже сказал пассионарностью, ударением, акцентом мягко сманипулировать - при этом все будет сказано слово в слово!

Обжегшись на молоке я стал дуть и на воду.

Хотя я увидел по лицу жену ее ответ еще когда дошел до иглы в позвоночник. Кроме того одна из сестер - а мы уже пережили тут несколько смен, вот одна из сестёр, на мой взгляд самая искренняя, хотя они все были хороши, сказала: "Они будут подталкивать вас искусственно вызвать воды. Не спешите. Может на третьи-четвертые сутки. Это очень-очень больно".

И вот сейчас добрый доктор именно к этому нас подталкивал. У меня не осталось к нему и доли былой симпатии. Понятно, что нам выкатят счет за факт родов, а если воткнуть в мою жену спицы и иглы дело пойдет быстрее и освободиться дорогостоящее койко-место в напичканной электроникой родильной палате. Для следующей путешественницы.

Поэтому своим переводом я зарезал кровожадную инициативу безобразника Преображенского. Хрен. Пусть гонят свои капельницы, разу уж начали, но мы будем ждать наиболее естественного в данной ситуации исхода. Хоть и до рождества - страховка пока все кроет.

Доктор глянул на часы - было три ночи и шли уже третьи сутки нашего марафона в Метро Клиник. Преображенский ушел очень недовольный и все же поднасрал мне в отместку - увеличил скорость и концентрацию раствора-мучителя. Это максимум что он мог сделать, что выпихнуть нас отсюда побыстрее.

***

Я выскользнул из палаты следом за доком. Машина была второй проблемой. Отдаленной, но все же проблемой совершенно не способствующей моему глубокому депру пост-отходняка.

Это была хорошенькая японочка двенадцатого года. Оцепил ее на страховом аукционе почти даром. На ней сбили несчастного олениня в Западной Вирджинии. В горах Западной Вирджинии не то, что олени, даже гризли настоящие есть. Но склонностью к суициду страдают в основном оленене.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Оптимистка (ЛП)
Оптимистка (ЛП)

Секреты. Они есть у каждого. Большие и маленькие. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит. Жизнь Кейт Седжвик никак нельзя назвать обычной. Она пережила тяжелые испытания и трагедию, но не смотря на это сохранила веселость и жизнерадостность. (Вот почему лучший друг Гас называет ее Оптимисткой). Кейт - волевая, забавная, умная и музыкально одаренная девушка. Она никогда не верила в любовь. Поэтому, когда Кейт покидает Сан Диего для учебы в колледже, в маленьком городке Грант в Миннесоте, меньше всего она ожидает влюбиться в Келлера Бэнкса. Их тянет друг к другу. Но у обоих есть причины сопротивляться этому. У обоих есть секреты. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит.

Ким Холден , КНИГОЗАВИСИМЫЕ Группа , Холден Ким

Современные любовные романы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Романы
Точка опоры
Точка опоры

В книгу включены четвертая часть известной тетралогия М. С. Шагинян «Семья Ульяновых» — «Четыре урока у Ленина» и роман в двух книгах А. Л. Коптелова «Точка опоры» — выдающиеся произведения советской литературы, посвященные жизни и деятельности В. И. Ленина.Два наших современника, два советских писателя - Мариэтта Шагинян и Афанасий Коптелов,- выходцы из разных слоев общества, люди с различным трудовым и житейским опытом, пройдя большой и сложный путь идейно-эстетических исканий, обратились, каждый по-своему, к ленинской теме, посвятив ей свои основные книги. Эта тема, говорила М.Шагинян, "для того, кто однажды прикоснулся к ней, уже не уходит из нашей творческой работы, она становится как бы темой жизни". Замысел создания произведений о Ленине был продиктован для обоих художников самой действительностью. Вокруг шли уже невиданно новые, невиданно сложные социальные процессы. И на решающих рубежах истории открывалась современникам сила, ясность революционной мысли В.И.Ленина, энергия его созидательной деятельности.Афанасий Коптелов - автор нескольких романов, посвященных жизни и деятельности В.И.Ленина. Пафос романа "Точка опоры" - в изображении страстной, непримиримой борьбы Владимира Ильича Ленина за создание марксистской партии в России. Писатель с подлинно исследовательской глубиной изучил события, факты, письма, документы, связанные с биографией В.И.Ленина, его революционной деятельностью, и создал яркий образ великого вождя революции, продолжателя учения К.Маркса в новых исторических условиях. В романе убедительно и ярко показаны не только организующая роль В.И.Ленина в подготовке издания "Искры", не только его неустанные заботы о связи редакции с русским рабочим движением, но и работа Владимира Ильича над статьями для "Искры", над проектом Программы партии, над книгой "Что делать?".

Афанасий Лазаревич Коптелов , Виль Владимирович Липатов , Дмитрий Громов , Иван Чебан , Кэти Тайерс , Рустам Карапетьян

Фантастика / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Cтихи, поэзия / Проза
Книга Балтиморов
Книга Балтиморов

После «Правды о деле Гарри Квеберта», выдержавшей тираж в несколько миллионов и принесшей автору Гран-при Французской академии и Гонкуровскую премию лицеистов, новый роман тридцатилетнего швейцарца Жоэля Диккера сразу занял верхние строчки в рейтингах продаж. В «Книге Балтиморов» Диккер вновь выводит на сцену героя своего нашумевшего бестселлера — молодого писателя Маркуса Гольдмана. В этой семейной саге с почти детективным сюжетом Маркус расследует тайны близких ему людей. С детства его восхищала богатая и успешная ветвь семейства Гольдманов из Балтимора. Сам он принадлежал к более скромным Гольдманам из Монклера, но подростком каждый год проводил каникулы в доме своего дяди, знаменитого балтиморского адвоката, вместе с двумя кузенами и девушкой, в которую все три мальчика были без памяти влюблены. Будущее виделось им в розовом свете, однако завязка страшной драмы была заложена в их историю с самого начала.

Жоэль Диккер

Детективы / Триллер / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы