Вдогонку мы получили перечень документов для сдачи равноценного экзамена и тут же начали его просматривать. Дойдя до страницы со вступительными баллами, я побледнел:
— Математика и физика в числе обязательных! А я их совсем не знаю…
— Не волнуйся, Рэн-кун, уверена, у тебя всё получится.
— А я вот не уверен…
— Положись на меня, будем заниматься — и ты обязательно сдашь!
Прозвучал сигнал, приглашающий очередного посетителя в отдел регистрации населения. Там нас встретил ещё один клерк:
— Вы подали заявление на получение справки с места жительства для сдачи равноценного экзамена, однако все ваши данные были стёрты по запросу органов власти.
— Так я и думал…
Я отсутствовал очень долго. Ничего удивительного, что сведения уничтожили.
— Однако, — вдруг продолжил мужчина, — поскольку все сопутствующие документы остались, вы можете зарегистрироваться по новому адресу.
Мой взгляд впился в бумагу, которую протянул клерк.
— Пожалуйста, удостоверьтесь, что адрес вашего отца написан без ошибок.
Отец
— Вы с отцом жили порознь? — Каэдэ обеспокоенно взглянула на меня.
Я пояснил, что мы не виделись уже больше девяти лет.
— Я понятия не имел, где он. Да и подумать не мог, что так легко узнаю об этом.
— Пойдёшь к нему?
— Если объявлюсь ни с того ни с сего, наверняка доставлю ему множество неудобств. Да и вообще… он, скорее всего, уже забыл обо мне, — я самоуничижительно улыбнулся.
Каэдэ молча смотрела на меня.
— Но…
Но кто знает, может, я неправ…
В адресе значился дом на окраине Сибуи. Не тот, в котором мы когда-то ютились втроём, и не тот, где мы потом жили с матерью. Дом, с которым меня не связывали какие бы то ни было воспоминания.
Я шёл один, сжимая в руке листок. Путь мой оказался довольно извилистым. Сначала я свернул с городской магистрали, затем миновал уютную торговую улочку, какое-то время бродил по окрестным кварталам и скоро оказался рядом с тем самым домом, который искал. Его окружало столько высотных зданий, что сам он казался на их фоне каким-то стушевавшимся.
Я остановился перед входом, ещё раз заглянул в листок, окончательно убедился, что не ошибся, и собирался уже постучать в дверь, но рука моя замерла в воздухе.
«Что я скажу? Как посмотрю в глаза? Как объясню всё, что случилось?»
Ответов на эти вопросы у меня не было, ведь я пришёл совершенно неподготовленным.
Судя по одежде, развешанной на балконах четырёхэтажного дома, тут в основном жили семьи. Квартира отца находилась у левой стены третьего этажа. На балконе болталось лишь несколько пустых вешалок. Может, он жил один, а может, и нет. За закрытыми алюминиевыми ставнями ничего не было видно. Самый разгар рабочего дня — конечно, следовало ожидать, что его не окажется дома…
Оставить письмо? Или хотя бы записку?
Я сел на блок на платной парковке, достал из сумки тетрадь и начал писать.
Но уже скоро рука замерла.
«Как тут подобрать правильные слова?» В конце концов я вырвал страницу и скомкал её.
— А-ха-ха-ха, — вдруг послышался смех, и я повернулся.
Мимо парковки шли отец с сыном, в руках они держали бейсбольное снаряжение.
— Папа, дай мяч.
— Ха-ха-ха, лови!
Ребёнку было столько же, сколько мне в те годы, а его папе — как моему тогда…
Я проводил их взглядом и снова посмотрел на окно отцовской квартиры.
На город опустился вечер. В окнах один за другим загорались огоньки. Но в его жилище по-прежнему царила тьма. Наконец я отчаялся, встал и побрёл обратно.
Вечерняя торговая улочка была полна людей. Лучи заходящего солнца отражались от стёкол и били в глаза. Возможно, один из мужчин в толпе — мой отец. Если он живёт в том доме, то наверняка делает покупки на этой улице, когда идёт со станции.
Папа в моих воспоминаниях остался таким же, как был девять лет назад. А ведь с той поры минули годы… Как он сейчас выглядит? Чем занимается? Во что одевается? Я ничего не знал о нём и всё же вглядывался в лица прохожих, словно пытаясь на ощупь отыскать вещь, которую даже толком себе не представлял. Я изучал каждого незнакомого мужчину, а они отвечали мне недоверчивыми взглядами. Но сколько бы я ни глядел, никто, похожий на моего отца, не встретился.
Я шагал мимо обувного магазина в конце улицы. У входа, согнувшись в три погибели, мужчина в рубашке поло с короткими рукавами и сумкой через плечо завязывал шнурки. Вдруг из магазина вышла продавец с конвертом в руке и обратилась к нему:
— Прошу прощения, вы оставили.
— А! — мужчина поднял голову, затем выпрямился. — И правда, совсем из головы вылетело!
Его голос заставил меня обернуться.
Девушка передала забытый конверт, мужчина забрал его и добродушно поблагодарил:
— Спасибо вам!
Я не мог оторвать от него взгляд. Сердце забилось чаще.
Мужчина в поло развернулся и стал удаляться, разглядывая конверт.
«Он уходит!» — я решился и шагнул вперёд:
— Простите…
Он обернулся и посмотрел на меня:
— Да?
Родное лицо… Не оставалось сомнений: это мой отец!
Его волосы слегка поседели, а на щеках появилось немного жёсткой щетины. Но я не мог спутать его с кем-то ещё. Однако решимость моя, в отличие от уверенности, быстро таяла: мужчина в поло смотрел на меня так, словно видел впервые.