Читаем Дневник.2007. Первая половина полностью

Статья Елизаветы Бессоновой снабжена замечательной цветной фотографией, где запечатлены и главред журнала «Саквояж», и руководитель федерального агентства. Почему-то не вошли в кадр два крупнейших знатока литературы, которые, пожалуй, испортили жизнь всех остальных русских и российских писателей, не поименованных в этой статье: на снимке нет «большого знатока швейцарских предместий Владимира Григорьева», которого «сопровождала литератор Лола», и нет советника президента РФ по СМИ Михаила Лесина, прилетевшего «буквально на один день на выставку – поддержать писательскую делегацию». Но зато под снимком замечательная подпись: «Прежде чем обратить внимание на часы и шоколад, Михаил Сеславинский, Василий Аксенов, Александр Кабаков и Валерий Попов немножко выпили».

Телевидение передало: сняли наконец-то с должности президента Всемирного банка Поля Верховина – за протекционизм и за большую зарплату своей любовнице.

Утром упорно занимался дневником, который уже веду без прежнего интереса. Делал вставки, что-то дополнял, все это трудно, потому что приходится многое держать в памяти. Возможно, делаю все без энтузиазма потому, что потерялось что-то в жизни, от многого приходится отказываться, многое стал воспринимать поверхностно. Болезнь В.С. сильно меня приземлила, вот уже не еду в Ленинград на салон, а это мне было бы интересно. Раздражает, что очень много трачу времени на пристраивание написанного, романа ли, дневника ли. Все это надо читать, вычитывать, искать ошибки, редактура везде отсутствует, а я с советского времени привык к редактору, к его советам и тщательности.

Ушел из дома где-то в первом часу. Уже несколько дней в метро читаю роман Леши Карелина «Эталон веса». Это обычная и банальная беллетристика, но жутко написанная. Леша так хорошо говорит, ловко, иногда даже точно, но пишет по стилистике невероятно плохо, даже показательно плохо. Я даже представить не могу, как ему достанется. Вот тебе и отлынивание от занятий по русскому языку. Надо узнать, кто у него ведет практическую грамматику и стилистику. Он везде лезет со своими услугами массажиста. Возможно, кто-то из преподавателей спустил ему полное непонимание словоупотребления.

На этот раз уже никаких сил не было читать что-то необходимое, поэтому взялся за «Труд», который, уходя, вынул из почтового ящика. Он меня, как всегда, порадовал. Интересны были две статьи. Газеты уже протрубили о невероятной милицейской коррупции в Волгоградской области, где были сразу арестованы начальник УВД по области генерал Михаил Цукрук и начальник областного ГАИ полковник Флорид Салимьянов. В новой статье совсем невероятные истории о взяточничестве Цукрука. Но сейчас внимание привлечено к внезапной смерти Салимьянова, который не только считался одним из свидетелей против Цукрука, но и начал уже давать признательные показания. У статьи символический заголовок«Полковнику помогли умереть?» И подзаголовок: «В Волгограде разгорается медицинский скандал».

В больнице все довольно спокойно. Посадил В.С. и чуть похлопал ее по спине,она, как мне кажется, потихоньку сдается, не хочет сидеть, этого допускать нельзя. Теперь я борюсь с могущими появиться пролежнями и с застоем в легких. К сожалению, у нее никак не наладится желудок, это влияние антибиотиков или операции на желчном пузыре. Сегодня у нее был хирург: вроде бы в понедельник снимут швы. А вот после такой же операции ее соседка Зоя Сергеевна уже выписалась.

Приехал домой и только хотел заняться чем-нибудь полезным, как позвонила Эмилия Алексеевна – надо взять верстку и быстро ее прочесть. Пришлось опять на метро пилить на площадь Маяковского. Оттуда позвонил Авдееву и пошел пешком к нему в гости, повидаться, как мы шутим. с его собакой. Не соблазнился метро с его огромными переходами и пересадкой, пошел пешком. Старую Москву центра еще, оказывается, разрушили не всю, шел прелестными переулочками, сначала от улицы Горького вниз к Дмитровке, потом к Каретному ряду мимо сада Эрмитаж, читал и разглядывал мемориальные доски. После Петровки, 38 вышел на легендарный, по песне Высоцкого, Большой Каретный переулок. Конец мая – это лучшее для меня, счастливейшее время года…

19 мая, суббота. По радио передали о раскрытии попытки покушения на Валентину Матвиенко, губернатора Санкт-Петербурга. Уже задержано два подозреваемых из пригородов, у них нашли две гранаты и полкило пластида. Матвиенко мужественно сказала, что ее не запугать, своего стиля жизни она не изменит. Поблагодарила, в частности, силовые структуры за рвение в работе. Наверное, все правда, но у меня однако мелькнула мысль о новой избирательной компании, и даже возникло видение некоторой преемницы Путина. А почему и нет, после Меркель?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное