Читаем Дневник.2007. Первая половина полностью

У В.С. опять температура, но мне кажется, что после этого диализа она приехала несколько свежее, чем в прошлый раз.

18 мая, пятница. В почтовый ящик Ашот положил мне вырезку из газеты «Коммерсантъ» со статьей Елизаветы Бессоновой «Мастера художественной позы» Российские писатели показали себя на Женевском книжном салоне. Это даже не издевательское, а презрительное сочинение о поездках за государственный счет на разнообразные выставки и ярмарки никому не нужных писателей, а главное, чиновников. Причем, из статьи стал явным и тот «понт», который эти чиновники себе позволяют. Об этом мне рассказывали еще в Париже, когда руководитель агентства и его «правая рука» жили в номерах такой классности, которую не обязательно желают даже американские миллионеры. Заботились, видите ли, о чести страны! Я не могу, чтобы не списать картинки. Неужели за псевдонимом Бессонова Лиза Новикова? Вот молодец!

Начну с конца, где выступают два тихих героя литературы – Сеславинский и Григорьев, которых лично я считаю ответственными за ничтожное положение отечественной литературы. За два часа до отлета на родину, ранним швейцарским утром господа Сеславинский и Григорьев ворвались в местный часовой магазин. Перебудив всех продавцов и нещадно торгуясь, они приобрели женские часы Chopardиз последней коллекции господина Элтона Джона. «А они действительно женские?» – интересовался Григорьев, намекая на нетрадиционную ориентацию сэра Джона. «Женские, женские», – уверенно отвечали швейцарские часовщики, но скидок не давали. Часы чиновники приобрели в подарок своей близкой знакомой и намекнули, что сверять их точность она будет с боем курантов на Спасской башне.

Автор статьи старается не забыть ни одного писателя, но и ни одно слово не сказано у нее даром. Писатели «честно отрабатывали экскурсию на швейцарскую землю…» Дальше : «На следующий день писательская делегация отправилась в курортный город Монтре – пройтись по памятным местам Владимира Набокова, где он прожил последние 17 лет жизни…» В самом начале статьи представляя членов делегации и перечисляя их, одного представила во всей его исключительности. «Делегация российских писателей во главе с руководителем Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаилом Сеславинским приняла активное участие…» Пропустим скучное перечисление писательских имен, начинающееся Василием Аксеновым и заканчивающееся знаковым, как след кобеля на покрышке автомобиля во дворе, именем главреда журнала «Саквояж» Александра Кабакова. Есть детали. Статья, правда, вся состоит из поразительных деталей, например, разговор знаменитого библиофила Венгерова и господина Сеславинского в каком-то придорожном кабачке. Эпизод начинается с восклицания библиофила: «Вы посмотрите на этих чиновников…»

Но есть абзацы особой выразительности:

Больше всех восхищался Швейцарией Эдвард Радзинский. В белых кроссовках и в широкополой шляпе он каждый вечер совершал длинные пешие прогулки. «В какое удивительное время мы живем: люди переселились из общежитий в замки. С дачных шести соток – на огромные яхты. Это потрясающе».

Василий Аксенов особой радости по этому поводу не испытывал… Но при этом почему-то оправдывал миллиардера Михаила Прохорова. «Как же его угораздило так попасться… Но ничего, мы за него».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное