Читаем Дневник мага полностью

Анрел так же задумчив. Чего-то ждем. А река упорно спокойна и чиста, как и прежде.

Жрем рыбу, хмуримся.

14:16

Из прибрежной волны вышел он! Красив. Статен, печален. Мышцы играли на его руках. Во взгляде гордо сверкали языки древнего пламени, а за спиной его лежали на поверхности обессиленные и довольные донельзя русалки.

Сидим с анрелом с отвисшими челюстями, наблюдаем, как это хамло шлепает к костру задрамши нос.

Половину рыбы у нас стырили еще до того, как я пришел в себя. Сел рядом, пожал мне руку, сказал, что так круто он давно не отрывался.

Хм… да? Может… и мне попробовать.

Ползу к русалкам, анрел в ужасе хватает меня за штанину, уверяет, что эту сволоту мы еще уделаем, а топиться мне рано!

Внял голосу разума — вернулся.

Мы еще посмотрим — кто кого!

Так. А где рыба?!

17:32

Куда хоть идем? В город? А зачем? Помогут? Тут магов ненавидят. Чем они там мне помогут?!

О, кстати. Спросил у Герда, может ли он открыть нужный мне портал. Под нос тут же сунули знакомую бумажку, предложили помочь отрезать палец, дабы я смог красиво расписаться.

Палец не дал. Достал копию старого контракта (намагичил) и со вздохом заменил первый пункт. Герд помрачнел, отрицательно замотал головой.

Торгуюсь. Анрел в ужасе пытается меня оттащить, убеждая, что с «этим» нельзя иметь дела — обдурит как пить дать.

17:41

Мы договорились! Анрел целый день ни в чем не будет отказывать Герду, а тот в обмен откроет портал. В глазах Герда — счастье. В моих — надежда. Сир пятится от нас обоих, судорожно сглатывая и теребя край рубашки. На его груди все еще чернеет пробитое стрелой сердце.

Я стопудово его уговорю.

Вторник

Сир хмур, неприветлив. На контакт не идет. На все фразы сразу отвечает отказом. Прямо не знаю, что делать.

Среда

Я его напоил! Новым крутым зельем. Вчера всю ночь делал, Герд помогал.

Пьяный в дупель анрел готов на все ради того, чтобы ему сказали, какой он милый и красивый. (Лесть — страшная весчь. А что делать?) Согласился на условия, исписал подписями весь контракт, долго хихикал у меня на плече, рассказывая, как красиво он в детстве на горшке сидел.

Четверг

9:07

Кажется, он отошел. Герд с утра сует ему под нос контракт, требуя выполнения всех пунктов. На меня смотрят так, что чувствую себя страшно виноватым. Анрел просит веревку, мыло и мое самосожжение. Даем только контракт.

Плюнул, согласен. Радостно прыгаем с Гердом. И все же я та-акая сволочь.

Для очистки совести сказал хвостатому, что если мне не понравится хоть одно его пожелание — превращу в личинку таракана и раздавлю самолично. Алые глаза очень недобро на меня уставились, что-то заметили. Удивленно расширились. Он кивнул и отвернулся. Судорожно начинаю гордиться собой.

Пятница

12:16

Начало контракта. Требования Гира:

1) Засунуть себе в ухо монетку. (Анрел ошарашен но смотрит на меня. А я что? Ну подумаешь, монетка!)

Сунул. Стоит, злится, ждет.

2) Высунуть из уха монетку. (Уже оба смотрим на Герда. Он издевается?)

Высунул.

3) Засунуть в ухо две монетки. (Я, кажется, начал догадываться. Он извращенец! В тяжелой форме. Анрел, возведя глаза к небу, колупался с монетками.)

4) Высунуть. (Да пожалуйста.)

5) Взять в руку десять монет… (Бледный анрел смотрит на меня. Прикидываю размеры уха. Не потянет.) Засунуть в рот (?!).

6) Выплюнуть, повторить с камнями.

7) Прокричать: «Я хренею с тебя», не выпуская изо рта камни, а из ушей — монеты. (Анрел честно старался. Я пытался не ржать, наблюдая за несчастным.)

8) Проделать все это, стоя на одной ноге.

9) Свисая вверх ногами с ветки.

10) Подпрыгивая на одной ноге.

11) Из-под воды. (Река все еще была неподалеку. Сира я страшно жалел. Но он молодец. Побулькал!)

Из воды белокурый вышел крайне злой, отплевываясь галькой и волоча вцепившуюся в ногу русалочку. Девушка что-то жалобно булькала, вытягивая губки бантиком и не желая расставаться со столь ценным уловом. Анрел сжал зубы и показал ей кулак. Кулак обиженно укусили, ногу отпустили и уплыли в глубину, оставив несчастного юношу наедине с нами.

— Что дальше? — Напряженно и ожидая буквально всего. В глазах — смирение борется с возмущением.

— Массаж. — С широкой радостной улыбкой. Мы оба смотрим на Герда, переваривая приказ. Парень же уже сбросил куртку, рубашку и разлегся на травке, подставляя спинку и заранее что-то мурлыкая.

— Извращенец. — Я. Хмуро.

Анрел спокойно подходит, засучивая рукава. Отхожу. Наблюдая.

Блондин запрыгивает на спину брюнета и начинает по нему ходить, благо сапоги снял, перед тем как залезть в озеро. Глаза темного надо видеть. Орет благим матом, пытается выползти из-под довольного анрелочка. Тот начинает прыгать, улыбаясь при этом так светло и искренне, что лично я — отхожу. Костер надо бы сделать, да и рыбки наловить. Пусть развлекаются без меня.

14:43

Оба сидят перед костром. С важным видом раздаю рыбу на палочках. Герд как-то странно перекошен, ходить пока не может — ползает. Лицо сосредоточенное, ест молча. Анрелочек улыбается, вертится и ест с аппетитом. Ну-ну.

Герд попросил анрела спеть в полный голос, ностальгически вправляя ребро.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дневник мага

Похожие книги

Волкодав
Волкодав

Он последний в роду Серого Пса. У него нет имени, только прозвище – Волкодав. У него нет будущего – только месть, к которой он шёл одиннадцать лет. Его род истреблён, в его доме давно поселились чужие. Он спел Песню Смерти, ведь дальше незачем жить. Но солнце почему-то продолжает светить, и зеленеет лес, и несёт воды река, и чьи-то руки тянутся вслед, и шепчут слабые голоса: «Не бросай нас, Волкодав»… Роман о Волкодаве, последнем воине из рода Серого Пса, впервые напечатанный в 1995 году и завоевавший любовь миллионов читателей, – бесспорно, одна из лучших приключенческих книг в современной российской литературе. Вслед за первой книгой были опубликованы «Волкодав. Право на поединок», «Волкодав. Истовик-камень» и дилогия «Звёздный меч», состоящая из романов «Знамение пути» и «Самоцветные горы». Продолжением «Истовика-камня» стал новый роман М. Семёновой – «Волкодав. Мир по дороге». По мотивам романов М. Семёновой о легендарном герое сняты фильм «Волкодав из рода Серых Псов» и телесериал «Молодой Волкодав», а также создано несколько компьютерных игр. Герои Семёновой давно обрели самостоятельную жизнь в произведениях других авторов, объединённых в особую вселенную – «Мир Волкодава».

Анатолий Петрович Шаров , Елена Вильоржевна Галенко , Мария Васильевна Семенова , Мария Васильевна Семёнова , Мария Семенова

Фантастика / Детективы / Проза / Славянское фэнтези / Фэнтези / Современная проза
Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Норман Тертлдав , Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов

Фантастика / Проза / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее