Сегодня Леонов выступает в «Правде» с торжественным словом Сталину, как «первому депутату». Неискренность, напыщенность, риторика последних высказываний его, мучили, вероятно, не меня одного. Но есть и поклонники этого кушанья, это, наверно, те наивные советские граждане, которым в этом мутном потоке слов чудится та настоящая великая литература, о которой они, вообще, слышали, но
прочитали это «Слово», отбросив все старое...
Есть в русском человеке готовность повергнуться перед каким-то неоспоримым авторитетом, как раньше было: это царь и Бог. Так это описано у Толстого было с [Николаем] Ростовым, так мне рассказывал Влад. Серг. Трубецкой о своем свидании с царем Николаем II на яхте «Штандарт». И наконец то, что было с дядей моим при проезде царевича по Сибири и что сам чувствую где-то в себе, это считаю особенной чертой славян, отличающей их от гордых варягов (вот, вероятно, я ближе, чем раньше, подошел теперь к различию между немецким Pflicht и русским послушанием).
Чудится какая-то высшая потребность духа не вознестись, а отдаться. Не в этом ли «женственность» славянского духа?
25
А вот тоже и Раскольников, распростертый перед народом на площади. А Горький тоже перед народом (в существе). А «Хозяин и работник»?
Вот я и думаю теперь прочесть рассказ Леонова о Сталине с хорошим замыслом: что это русский интеллигент-пыжик сбрасывает с себя все нажитое в гордости и как [Николай] Ростов...
Если это найду - все прощу, нет - подхалимство.
(А может быть, и явление массового подхалимства есть внешняя сторона внутреннего покаяния.) (Как назвать?)
Прочитал с болью «Сталина»: неужели он не заслужил от русского человека прекрасного слова благодарности от чистого сердца! Не сомневаюсь в том, что Леонов настраивал свою душу на это, но слова почему-то вышли все фальшивые, взятые не из души, а откуда-то со стороны, от Гоголя, что ли, или еще откуда. И ничего, ничего общего не имеет эта болтовня с той душой русского человека, о которой я думал, приступая к чтению.
Но как же быть? Заслужил же Сталин настоящие слова благодарности русского человека, прямое слово, как провод прямой от чистой души?
Нет, нет! даже и для того, чтобы достойного достойно поблагодарить, нужно самому быть сделанным из металла крепкого и ковкого, «а не плющиться как низменная глина иссыхающая, сохраняющая отпечаток последней ноги, которая на нее наступила» (Лесков).
Составить сборник для «Советского писателя»: рукопись от Румянцевой (сегодня дозвониться).
У Жульки во рту была кость, блоха так больно укусила Жульку, что та выпустила кость изо рта и, свернувшись кольцом, все забыв на свете, стала работать частыми зубами у основания хвоста. Норка этого только и ждала: услыхав
26 падение кости, она бросилась со своего места, схватила кость и была такова. Жулька не поймала блоху, но хорошо прочесав частыми белыми зубами укушенное место, встала на ноги и грустно посмотрела в ту сторону, куда Норка унесла кость. По собачьим неписаным законам кость теперь переходила в собственность Норки и виною этого перехода была сама Жуль-ка: нельзя было ей из-за блохи забывать кость. К счастью для Жульки, очень скоро после этого кто-то постучал в дверь. Как всегда, более отзывчивая на шум Норка первая подняла великий лай, бросилась к двери, кость ее падая стукнула и Жулька, смекнув, возвратила себе свою собственность.
«Соборяне» - это одно из величайших явлений русской художественной литературы: это повесть о хороших людях.
Было время, когда нельзя было говорить о том, что земля вертится - забили бы. И было время (уже было!), когда нельзя было сказать, что земля неподвижная. А теперь пожалуйста! Теория относительности признана, и каждый легко может стать на ту или другую сторону.
Так точно пришло теперь время, когда церковник не только может, но обязан стать на точку зрения государственноматериалистическую, как, наоборот, государственник-материалист обязан стать на точку зрения идеалиста-церковника.
- Итак, милостивый государь, вы, как член партии коммунистов, можете презирать церковную организацию, быть ее смертельным врагом, но вы обязаны стать на точку зрения церковника, и это есть ваш долг в отношении сознания и всего мира.
Теперь подходит к этому время, но попробуйте сказать это до срока, предупредить войну - и те же умные слова будут мягки, как вата, и будут лететь, как хлопья на ветру.
Друг мой, слово наше подобно хлебному семени, и всякое слово, как семя, должно падать в доброе время на добрую почву.