Читаем Древо Паисия полностью

Но, сам пребывая в затворе, святитель учил, что главное — не внешнее удаление от людей, а внутреннее единение с Богом в молитве. «Когда молитва твоя до того укрепится, что всё время будет держаться у тебя в сердце пред Богом в благоговении, не выходить из него, и ничем другим заняться не захочет — этого затвора ищи, а о том не хлопочи. Можно и при затворённых дверях по миру шататься, или целый мир напустить в свою комнату», — писал он, имея в виду блуждание человеческих помыслов.

Он не был врагом мирской жизни и благословлял труды людей над её улучшением. «Не подумал бы кто, — говорит он в одной из своих проповедей, — что мы восстаём против всякого усовершенствования и всякого изменения к лучшему. О, нет! Бог благословит всякое доброе улучшение; да благословит и труды тех, которые посвящают себя на это! Мы хотим только сказать, что истинною мерою благотворности улучшений должна быть сообразность их с духом веры, и что всё, охлаждающее к вере и отчуждающее от церкви, всё, заставляющее нарушать уставы её и требующее перемены в них, всё, приводящее к забвению Божественного устроения вещей, не должно считаться признаком и плодом истинного усовершенствования и преуспеяния (прогрессом), а наоборот, возвращением назад (регрессом), нисхождением и пагубою».

Святитель Феофан был глубоко убеждён, что «жизнь не имела бы никакой цены, если бы не было бессмертия, а при этом, несмотря на её краткость, значение её неизмеримо, как вечность».

Свою смерть святитель Феофан встретил спокойно, так же, как и ожидал её. Она пришла к нему в самый день праздника Крещения Господня, в 1894 году. Утром святитель совершил по обычаю Божественную литургию, а днём мирно и тихо почил навеки, причём глаза его были закрыты, левая рука покойно лежала на груди, а правая сложена была как бы для благословения.


Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Святитель Игнатий (в миру — Димитрий Александрович Бянчанинов) родился в 1807 году, принадлежал он к старинной дворянской фамилии. Будущий епископ получил прекрасное домашнее воспитание и образование. Учителя и наставники Димитрия удивлялись его замечательным и разносторонним способностям, обнаружившимся уже в детском возрасте. Во время учёбы в Военно-инженерном училище в Санкт-Петербурге он так хорошо проявил себя, что был замечен императором Николаем I, и Димитрия Брянчанинова ожидала блестящая светская карьера.

Но душа юноши не тянулась к земному успеху, с детства он помышлял о монашестве и искал духовного, внутреннего пути. Ещё будучи студентом, Димитрий стал упражняться в молитвенном делании и весьма в этом преуспел. «Бывало, с вечера, — рассказывал он впоследствии о себе, — ляжешь в постель и, приподняв от подушки голову, начнёшь читать молитву, да так, не изменяя положения, не прекращая молитвы, встанешь утром идти на службу, в классы».

За наставлениями в духовной жизни Димитрий обращался в Александро-Невскую лавру, где и познакомился с некоторыми учениками схимонаха Феодора (Пользикова) и преподобного Льва Оптинского — монахами Аароном, Харитоном и Иоанникием, а затем и с лаврским духовником Афанасием. Димитрий советовался с ними обо всём, что касается внутреннего делания, исповедовал свои помыслы, учился охранять себя от страстей, греховных навыков и преткновений, руководствоваться святоотеческими книгами.

Наконец, Димитрий познакомился с преподобным Львом и почувствовал к нему полное духовное доверие. Старец Лев стал духовным отцом будущего святителя Игнатия. Димитрий так рассказывал об этом событии своему духовному другу: «Сердце вырвал у меня отец Лев — теперь решено: прошусь в отставку от службы и последую старцу; ему предамся всею душою и буду искать единственно спасения души в уединении».

Он действительно через некоторое время вышел в отставку (к тому времени Димитрий Александрович Брянчанинов был уже офицером) и удалился в монастырь, где предал себя в полное послушание старцу Льву. Всякое движение своего сердца и ума открывал послушник Димитрий своему наставнику. Ежедневное исповедание помыслов побуждало его к тщательному самонаблюдению, предохраняло от вредного действия помыслов, которые, будучи исповеданы, подобно скошенной траве не могли уже прорастать с прежней силой. Чистосердечная исповедь и всецелое отсечение своей воли перед старцем принесло Димитрию Александровичу великую духовную пользу.

Позднее он был пострижен в монашество с именем Игнатий и стал настоятелем Троице-Сергиевой пустыни, расположенной на берегу Финского залива близ Санкт-Петербурга, и благочинным монастырей Санкт-Петербургской епархии.

Перейти на страницу:

Похожие книги