– Я знаю, что они воскреснут, – улыбка на лице князя совсем не вязалась с его намерениями устроить бойню. – Но это произойдёт далеко от моих владений. А выгонять такую толпу – слишком долгое и хлопотное дело.
Баба Яга при этих словах хихикнула, как будто услышала весёлую шутку, а вот Василиса с Максимилианом, наоборот, нахмурились.
– Извините, князь, – удивлённо воскликнул Максимилиан. – Но ведь из-за одного или двух вы дали команду убить всех. Большинство из дружины Паука честные люди, которые не думали сделать вам ничего дурного. А вы хотите избавиться от всех без разбора, даже не попытавшись разобраться. Что тогда подумают ваши сторонники? Они решат, что если сегодня не повезло одним, то завтра такая же участь может постигнуть и их самих. Так можно и совсем без союзников остаться.
– Ну и что, – легкомысленно махнул рукой князь. – Вы сказали, что знаете, где найти смерть Кощея. Для этого мероприятия огромная армия не требуется. И потом, это не я предавал, соответственно не мне переживать о репутации.
Хм, логика в его словах, конечно, присутствует, но не уверен, что всё сработает так легко и просто. В этом мире погибали и за меньшее.
– Ладно, о наших делах мы поговорим с вами чуть позже, а сейчас давайте закончим с этой неприятной проблемой.
Князь подошёл к перилам балкона, а я задумался, как именно должна свершиться казнь. Вряд ли кто-то согласится стоять и покорно ждать карающий меч возле шеи. Хотя, может быть всё именно так и произойдёт и это я слишком хорошо думаю о других игроках?
– Славные воины дружины ПАУКИ – громко крикнул Финист, глядя сверху вниз на толпу дружинников. – Я знаю, что вы все сейчас недовольны моим гостеприимством и наверняка считаете, что князь совершает ошибку.
Толпа внизу недовольно загудела, но к моему удивлению, никто не пытался что-то выкрикнуть или как-то иначе привлечь к себе внимание.
– Наверняка, вы славные люди, которые шли за своим лидером и старались сделать всё, чтобы принести ему и своей дружине великую славу. – продолжил говорить Финист, пристально вглядываясь в стоявших внизу людей, как будто хотел заглянуть в глаза каждому персонально. – И я искренне благодарен за всем за службу, за то, что вы сохранили мне жизнь в пучине тяжких испытаний.
Теперь дружина гудела громче, явно не совсем понимая происходящего. То их казнят, то, напротив, благодарят за службу. Натянутые луки и обнажённые мечи личной гвардии тоже не добавляли ясности, однако толпе уже, как минимум, стало интересно.
Финист умел говорить и я даже заподозрил, что у него нехило так прокачено какое-нибудь умение «Харизма» или «Оратор». Ну а что? Вполне себе полезная штука для руководителя.
– Мне горько говорить об этом, но в ряды вашей дружины затесались предатели! Они вступили в сговор с нашими врагами и сумели околдовать меня. Моё тело находилось здесь, в тереме, а душа оказалась заперта в чертогах ужаса. Я бродил по местам, где сойти с ума гораздо проще, чем кажется.
Теперь воины Паука слушали князя предельно внимательно. Над внутренним двором висела тишина, разрываемая только звонким голосом Финиста Ясного Сокола.
– Я не знаю, кто этот подлец, сговорившийся с прихвостнями Кощея и мне неизвестно проклятье, которое он сумел наложить на меня! Но я точно знаю, что честным людям не будет покоя, пока в их рядах прячется такая чёрная и подлая крыса.
Десятки пар глаз смотрели на князя, всё ещё не до конца понимая его мысли.
– Я хочу чтобы дружина Пауков продолжала верно служить мне! – гремел голос князя, вколачивая в головы слушателей уверенность в своей правоте. – И я дарую вам Испытание светом!
Спросить, что это такое я не успел. Финист сжал кулаки и буквально проревел в небо непонятную тарабарщину, а в следующую секунду небо разверзлось. Сквозь облака вниз хлынули полосы света. Отдалённо это напоминало водопад, но более точным словом, наверное, была бы бомбардировка.
Свет находил головы воинов, неважно, открытые или скрытые шлемом, и в ту же секунду человек начинал светиться золотистым светом. Издалека даже могло показаться, что тело окружает смерч из ярких искр, но я не слышал никаких криков боли или недовольства. Скорее, общим звуком были восторженные вздохи или стоны.