Читаем Друзья, которые всегда со мной полностью

Но в общем это были пустяки. Кому не влетало в детстве за те или иные грешки! А вот другое… У Джери в юности проявлялась дурная привычка: когда хозяев нет дома, сорвать с вешалки всю одежду, свалить кучей в прихожей и сверху лечь. Тосковал ли пес, оставаясь один в пустой квартире, или хотел выместить свою обиду — сами ушли, его не взяли. Животные часто задают нам задачи. Раздосадованный, я пустил в дело цепь, на которую обычно привязывал Джери на выставках. Джери не издал ни звука — он очень хорошо понимал свою вину; лежал на подстилке и только вздрагивал при каждом ударе да старался теснее прижаться в угол. В тот раз мною была сделана еще одна ошибка: на «месте» собаку никогда не наказывают. «Место» свято, оно должно быть приятно животному, это его угол, личная, заповедная территория.

Кто-то, кажется Лоренц [1], заметил, что наказывать животное, как и детей, можно только любя, переживая наказание, как личную беду. Так вот — я переживал. Не знаю, насколько это уменьшает тяжесть моей вины. Вы, друзья мои, начинающие собаководы, и не только начинающие, сделайте из этого для себя выводы. Никогда не поддавайтесь чувству гнева. Воспитатель не должен, не имеет права выходить из себя. Потом очень стыдно самому же. А главное — вред воспитанию, только вред.

Джери был моей первой собакой, которую я воспитал, и ему пришлось изведать все — и мою любовь, и мои заблуждения, и недостатки хозяйского характера. Джери явился для меня своеобразной школой. Первый, он оказался и единственный.

Существует убеждение: у человека бывает только одна собака — та, единственная, которой он отдаст все, на что он способен. И сколько бы потом ни было у него собак, та, одна, так и останется навсегда единственной. Лучше не будет.

На Джери излились все мои чувства; и после, с другими, которые были после, я уже был более покладистым, что ли, проявлял большую терпимость. Это сказалось уже в обращении со Снукки; следующей, овчарке Джекки, были сделаны еще большие уступки; а пуделю Блямке вообще выпала не жизнь, а сплошная масленица. К Джери я был особенно требователен.

«На ошибках учимся» — но какова цена этих ошибок?

Неужели Джери должен был теперь страдать за мою несдержанность, неся своеобразное тавро? Ужасное чувство — думать, что ты совершил непоправимое. Потерять друга, потерять в расцвете сил, после всего того, что он сделал. А сделал Джери немало: спасал утопающих, ловил жуликов… много, много! Потому и такой почет собаке, да, почет, не боюсь сказать это. А прогулки в лес, на Хрустальную… Сколько радости давала мне беспредельная привязанность Джери! С ужасом я припомнил болезнь, распространенную среди крупных догообразных собак, в частности среди сенбернаров: паралич зада после шести-семилетнего возраста… Джери как раз в таком периоде. Неужели ему грозит та же участь? Старая поговорка: что имеем — не храним, потерявши — плачем…

Конечно не исключалось и случайное повреждение. Доги — тяжелы, случайная неловкость и — готово, травма; наконец, Джери не раз уже приходилось встречаться со злоумышленниками.

Но сейчас я готов был все взять на себя.

Будь справедлив!

Кажется, где-то я говорил об этом, но хочу еще раз подчеркнуть ту же мысль, дабы предостеречь других.

Человек любит употреблять силу даже там, где нет никакой нужды, гораздо чаще, чем он сам думает, и особенно часто в обращении с «меньшими братьями». Атавизм? Неосознанная природная жестокость? Слово должны сказать психологи.

Назавтра снова был рентген, теперь уже с барием, со всею необходимой подготовкой, что должно было дать окончательную, ясную картину. За ночь я выспался, настроение улучшилось. Чуточку лучше выглядел Джери. «Пусть приятное придет неожиданно, сюрпризом». Так любил говорить Леонид Иванович.

Впрочем, тогда я все еще не представлял всей серьезности случившегося и не думал о том, что близок конец нашей дружбы с Джери.

День был приемный. Как я не замечал раньше, что в городе столько животных! Чувства обострились, и я словно видел впервые, с поразительной отчетливостью фиксировалась каждая деталь. По прежним посещениям помнилось: чего тут, в клинике, не навидаешься! Наверное, лечить животных даже интереснее, чем людей. Такие разные! И не говорят. Люди — те небось охают, кряхтят, жалуются, рассказывают друг другу о своих болезнях. Животное терпеливее.

В очереди к врачу приема ждали корова, лошадь и кошка. Корова — в одном углу, лошадь — в другом, Пушок — на коленях у хозяйки. Пушок, хоть и носил такую кличку, явно слинял.

— А вы знаете, у него явления дистрофии. Нужна свежая рыбка, — объявил врач.

— А мы его все жареной кормим…

— Жареную ешьте сами.

Хозяева от большой любви часто делают так: думают — что нравится мне, то хорошо и животному… Увы, не всегда!

Что ни пациент, то история. Курица потерялась. Нашли через шесть дней. Завязла в дровах. Помялась сильно. Прирезать — жалко, принесли в больницу. Зашили, заштопали, ожила!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аквариум и водные растения
Аквариум и водные растения

Цирлинг M.Б.Ц68 Аквариум и водные растения. — СПб.: Гидрометеоиздат,1991, 256 стр., ил.ISBN 5—286—00908—5Аквариумистика — дело прекрасное, но не простое. Задача этой книги — помочь начинающему аквариумисту создать правильно сбалансированный водоем и познакомить его со многими аквариумными растениями. Опытный аквариумист найдет здесь немало полезных советов, интересную информацию об особенностях содержания более 100 видов водных растений.Внимательно изучив это руководство, вы сможете создать дома миниатюрный подводный сад.Содержащаяся в книге информация является обобщением практического опыта аквариумистов, много лет занимающихся выращиванием гидрофитов.3903020200-136 50–92 ББК 28.082Ц 069(02)-91© Цирлинг М. Б., 1991 © Иллюстрации Герасамчук Л. И., 1991 © Оформление Чукаева Е. Н., 1991ISBN 5—286—00908—5

М.Б. Цирлинг , Михаил Борисович Цирлинг

Домашние животные / Дом и досуг