Знайте, как Бог жив, что тут, в прообразе своем, душа никогда не познавала ничего конечного как конечное, а также не было для нее здесь ни пространства, ни времени! Ибо прообраз души — все вещи — Бог. Кислое и сладкое, доброе и злое, малое и большое — все едино в этом прообразе. Как мало изменяется Божественная Природа от всего, что принадлежит конечному, так же мало и этот прообраз изменяется от всего, что вступило во времени. Ибо он постигает все вещи и поступает с ними по закону жизни Божества.
Теперь можно спросить: если это Царствие присутствует в нас, почему оно нам неизвестно?
На это мы отвечаем так: при той природной склонности, которую душа питает к творениям, все ее действие должно брать свое начало в образах конечных вещей. (И многие думают, что и прообраз этот также относится к этой области. Никогда! Такие люди до отчаяния мало понимают благородную природу души.) Это действие в тварном есть дело обычного рассудка. Хотя деятельность его и берет свое начало в высшей области мысли; она начинается с образа разума, который по содержанию определяется образом воображения, но по существу тем наивысшим, созерцающим Бога прообразом; им же душа так обогащается, что становится способной постичь правду всех вещей. К этой деятельности ума тотчас устремляется воля, которая есть не что иное, как влечение чувств. Таким образом, обыкновенный рассудок принимает вещи за нечто действительное, а воля принимает их за благо! Следовательно, вещи всегда имеют предметом своей деятельности самих себя. Поэтому они вовсе не достигают Бога. Ибо Бог и не добр, и не деятелен. И в той же мере как Бог отрешен и отделен ото всего, что может постигать тварь, точно так же относится к этому и высшее подобие Божества.
Но, спросят, нет ли между Богом и творениями взаимного стремления друг к другу? Мы ответим следующее. Бог не томится по сотворенному, ибо Бог смотрит всегда лишь в Самого Себя! Но сотворенное томится по Богу. Ибо все, что когда-либо излилось, взирает на Него в оцепенении. Применим это к прообразу. В тот миг, когда он впервые бросает взор из Бога наружу, устремляет он его опять вовнутрь, чтобы с «непокрытым лицом» (без посредства) постичь Божественную Сущность. Благодаря этому действию он получает всю свою сущность: прообраз есть Бог в этом своем действии и зовется подобием Божиим; в своем же проявлении он есть творение, и потому зовется он прообразом души. Итак, подумай о себе самой, благородная душа, подумай, какое великолепие ты носишь в себе! Ибо возвеличена ты в твоем богоподобии превыше славы всего сотворенного! Пренебреги малым, ибо ты сотворена для великого!
Вот как надо понимать, что душа есть Царствие Божие. Это должно быть исключительной нашей заботой и исключительным нашим желанием, поскольку мы способны познавать Славу Божию и Славу Души!
Теперь поразмыслим, как должно нам искать Царствие Божие!
В Песни Песней написано: «Разве не знаешь ты себя, ты, прекраснейшая из женщин? Тогда выходи и следуй за пастырем твоим!» О душе эти слова, ибо она — прекраснейшее из всех творений; постигнув свою собственную красоту, она должна выйти. Но обрати внимание на троякий исход души из троякой сущности, присущей душе. Прежде всего, сущность, которой она обладает, как творение. Во-вторых, сущность, присущая ей в Сыне, как в личном Слове Троицы. В-третьих, сущность, присущая ей в рождающей силе Божественной Природы, которая как действие заключена в Отце, Он же есть родник всех творений.
Теперь послушайте о первом исходе, о том, как выходит она из своей первой сотворенной сущности. Христос говорит: «Кто хочет следовать за Мной, тот да возьмет крест свой и отречется от себя!» В этом будьте так же уверены, как в том, что Бог жив: покуда человек не станет так свободен от себя, как был, когда не был, до тех пор не пройти ему никогда путем истинного самоотречения. Двояко, как уверяют учителя, надо понимать человека: с одной стороны, как внешнего, с другой же — как внутреннего. Как внутреннего, чьи дела духовны, и как внешнего, чьи дела телесны. Внутренний человек ищет Бога в жизни созерцательной, внешний человек — в деятельной.