- Прости, Боггс, но боюсь, что у меня здесь ничего не получится.
Солдат смотрит в мои глаза, а я в его. Я впервые замечаю, что глаза его глубокого серого оттенка, как у Китнисс, Гейла и Хеймитча. Глаза жителя Шлака. Должно быть, его предки были из небогатого сословия древнего Дистрикта-13 еще до восстания.
- Получится, Пит. Ты, конечно, не произведешь такого фурора, как Китнисс, но подействуешь на них как лекарство. Им нужно видеть тебя, знать, что ты еще жив и не опускаешь руки.
Тут к нам подходит мужчина, руководивший до этого толпой людей, принесших коробки с медикаментами. Он выглядит устало, повязку на его руке давно пора поменять, а из зеленых глаз будто выкачали всю жизнь. Он поправляет автомат на плече и нож на поясе, чтобы ремни не так сильно врезались в кожу. На секунду он отвлекается, показывает, куда нести раненных, а потом поворачивается к нам.
- Командующий Восьмым Мерен, - представляет ее Боггс. – Капитан, это наши солдаты. Мадж Андерси, Гейл Хоторн, ну, и конечно, Пит Мелларк.
Мерен пожимает наши руки и внимательно смотрит на меня.
- Рад, что ты в порядке, Пит. Мы уже сомневались, жив ли ты.
Мне кажется, или он меня обвиняет?
- Долгий реабилитационный период, - поясняет Боггс, стараясь оправдать меня. – Но, тем не менее, он настоял на приезде.
- Будем надеется, что на раненых он хорошо подействует, - кивает капитан.
- Только не говорите мне, что вы помещаете их всех в один склад? – недовольно бурчит Гейл, оглядываясь на госпиталь.
Тут я с ним согласен. Любая эпидемия – и они все погибнут.
- Это все же лучше, чем бросать их умирать в одиночестве, - теперь уже очередь Мерена оправдываться.
- Я имел в виду другое.
- Тем не менее, у нас нет особого выбора. Я буду вам чрезмерно благодарен, если вы придумаете что-нибудь получше и убедите в этом Койн, - спокойно отвечает Мерен и направляется к госпиталю. – Заходи, мальчик, бери с собой друзей.
Я иду следом за ним, не оглядываясь на компанию у меня за спиной. Передняя часть склада огорожена коробками и закрыта брезентом. Взгляд невольно падает на гору трупов, лица которых закрыты белыми простынями.
- Мы начали рыть общую могилу на окраине Дистрикта, но нам помешала бомбежка. И потом, у меня просто нет свободных рук, чтобы отнести их туда, - объясняет Мерен.
Он находит щель в брезентовых шторах и раздвигает их в сторону. Делаю шаг внутрь и получаю мощный удар по обонянию. Мне хочется не дышать, лишь бы не вдыхать ужасную вонь рвоты, гноя, крови и грязного постельного белья. Все шесть люков открыты, но свежий воздух не поступает в помещение. На складе царит полумрак, так что мне необходимо несколько минут, чтобы глаза привыкли к темноте. Едва я начинаю различать силуэты, я вижу несколько сотен раненых людей. Они лежат на койках, раскладушках, тюфяках и на полу. Места непростительно мало. Плач их родных, стоны раненных и жужжание больших черных мух сливаются в ужасающий вой.
В наших Дистриктах никогда не существовало настоящих больниц. Мы умираем дома, но уж лучше умереть среди родных, чем здесь. И тут же вспоминаю, что у них теперь нет домов…
Чтобы не дышать вонью, втягиваю воздух ртом. Струйки пота катятся по спине, перед глазами все плывет, но тут я ловлю на себе два выжидающих взгляда. Боггс и Мерен смотрят на меня в упор, оба явно желают знать, действительно ли я победитель, преодолевающий свое презрение и страх. Шагаю вперед, в центр склада, протискиваясь сквозь ряд коек.
- Пит? – улавливаю я правым ухом и поворачиваю голову. Молодая девушка с замотанной грудью тянет ко мне руку, а я хватаюсь за нее, как утопающий за соломинку. Бинты не останавливают кровь, цвет ее майки невозможно установить, ей явно очень больно, но я вижу в ее глазах надежду и счастье.
- Пит, это правда ты? – шепчет она, едва разжимая губы, так что мне приходится присесть на край ее кушетки и наклонится, чтобы я мог разобрать ее слов.
- Да, это я, - я улыбаюсь ей.
Она улыбается мне в ответ и выражение ее лица меняется. На несколько мгновений гримаса горя, боли и страданий сменяется радостью. Ее лицо светлеет, при виде меня и звуков моего голоса. Надежда на то, что все обязательно будет хорошо, зарождается внутри нее.
- Ты жив! Люди говорили, но мы все же не доверяли! Надо сказать маме! – тараторит она, пытаясь сесть, но потом оставляет попытки и кричит кому-то через несколько кроватей. – Мама, мама! Он правда здесь! Пит Мелларк здесь!
Вместе с женщиной преклонных лет ко мне разворачиваются все, кто могут слышать. Сотни глаз внимательно смотрят на меня, пока я подхожу к матери девушки, узнавшей меня первой. Любезно улыбаюсь ей, пожимаю протянутую руку и спрашиваю, как она себя чувствует. Женщина молчит, видимо, повредила связки при бомбежке, но она внимательно смотрит на меня своими синими глубокими глазами.