Муравейник располагался на склоне овражка, у подножия довольно толстой березы. Здесь образовалась естественная пологая площадка, ограниченная с одной стороны стволом и еще кустиками бересклета, открытая только с южной, солнечной стороны. Удобнейшее место, если, правда, не считать того, что буквально в двух шагах утоптанная людьми тропинка. Минутная прихоть озорника с палкой — и великолепное сооружение ужасным образом пострадает…
Тем не менее работа кипела. Интересно было наблюдать и за теми строителями, которые на миг показывались из отверстий в земле у подножия кучи. Они держали в челюстях маленькие земляные комочки, выбрасывали их и вновь скрывались в отверстиях. Это были подземные строители, землекопы, они строили нижние галереи и выносили грунт, слепленный при помощи слюны в комочки-песчинки. Этих комочков накопилось уже очень много, они образовали на склоне целую осыпь, и именно по этой осыпи, постоянно срываясь и падая, скатываясь на исходные позиции, тащилась сейчас группа с личинкой.
Затаив дыхание, сжимая обеими руками фотоаппарат, прильнув к видоискателю, который стал окном в этот захватывающий мир, я наблюдал. Сейчас, сейчас я увижу эту потрясающую организацию, железную дисциплину работников и воинов, движимых хотя и инстинктом, достигших, однако же, многого, очень многого, несмотря на мизерные свои размеры, осваивающих все новые и новые жизненные пространства…
Однако уже при первом взгляде было заметно, что столь трудолюбивые строители далеко не всегда выбирали правильный образ действий и тратили огромное количество усилий впустую. Та самая группа с личинкой, которая упорно тащилась по склону и под ноги которой строители с удивительной небрежностью бросали свои комки, чем еще больше затрудняли движение, вызывала все-таки досаду своей бестолковостью. Почему бы не выбрать другой, более выгодный путь, в обход осыпи? Но нет. Упорное, тупое, бестолковое движение вопреки всему.
А землекопы? Ну что бы им стоило договориться и относить комочки в определенное место, чтобы не портить весь склон, по которому их же собратья из последних сил волокут кто строительный материал, кто съестные припасы? Бросают комки тут же, прямо под ноги своим же, как будто ленятся лишних два шага ступить…
Я передвинул объектив в сторону. Вот троица рыжих братьев волочит сдвоенную сосновую иглу — строительный материал для надземной части — прямо сквозь частокол молодой травы. Игла, тем более двойная, естественно, цепляется, бедные трудяги из себя выходят, тужатся и все же ломятся напропалую, хотя буквально в сантиметре широкий прогал, по которому тащить иглу было бы им несравнимо сподручней. Но самое поразительное другое. Двойную иглу, разумеется, нужно тащить сращенным концом вперед, это же и дураку ясно. А они тащат наоборот. И, словно нарочно, подцепляют каждую травинку на пути этой своеобразной «вилкой» и, конечно же, расходуют сил в несколько раз больше, чем нужно было бы при достаточно толковой «организации труда»…
Скажете, какой с муравьев спрос? Ну а как же… Почему, например, так споро работал паук, пеленавший муху? Почему так восхищался мудростью инстинкта сфексов, аммофил, каликургов и других шестиногих Жан-Анри Фабр? Инстинкт — своеобразный «ум», и он великолепно работает у многих представителей этого многочисленного «народа». Так почему же, почему же так бестолковы те, о потрясающей организации которых ходят легенды? Но может быть, первое впечатление обманчиво?
Однако, чем больше я смотрел, тем, увы, все больше и больше уважение к их многообразной, сложной работе сменялось печальным раздумьем.
Самое потрясающее было то, что они сплошь да рядом явно мешали друг другу. Иной раз какой-нибудь бестолковый колготной тип, тупо мчащийся неизвестно куда, походя задевал своего натужившегося собрата, волочащего в гору бревно, и собрат, потерявший равновесие, летел вместе с бревном под откос, а нахал, сделав свое черное дело, даже и не оборачивался. Ни раскаяния, ни попытки загладить свою вину! Но может быть, у этого грубияна какое-нибудь важное дело? Ничуть не бывало! Пробежав несколько шагов, он принялся помогать какой-то группе, волочащей длинную, задевающую за траву былинку, не помог толком, бросил, опять сломя голову побежал куда-то, причем прямо по головам своих сородичей. Ну и тип! Ни дать ни взять бестолковый, однако же мнящий себя совершенно необходимым начальник…
И да. Инстинкт. He ум, а инстинкт, это, конечно, понятно. Чего же требовать? И все же не мог я смотреть спокойно, раздражило меня что-то в этой нескладной, суматошной работе.
Тут вспомнил я, что даже сам Жан-Анри Фабр, так беззаветно, так заинтересованно и внимательно изучавший мир шестиногих, не любил муравьев. Ему претило их «буржуазное» накопительство, скопидомство, их безоглядная преданность лишь одной низменной страсти — вдоволь поесть… Вот-вот. Именно! Тупые инстинктивные движения, конвейерная, механическая работа ради одного только хлеба насущного — никакого полета!
Василий Кузьмич Фетисов , Евгений Ильич Ильин , Ирина Анатольевна Михайлова , Константин Никандрович Фарутин , Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин , Софья Борисовна Радзиевская
Приключения / Публицистика / Детская литература / Детская образовательная литература / Природа и животные / Книги Для Детей