Читаем Электропрохладительный кислотный тест полностью

Будь при них сейчас хоть один из тех громил, что во времена увлечения эстрадой служили им вышибалами на любительских представлениях, они бы незамедлительно стащили Кизи со сцены. И все-таки почему никто не поднимется и не спихнет его оттуда! Он же погубит весь треклятый замысел! Но потом они видят всех этих размалеванных психов, мужчин, женщин и детей, раскачивающихся и наэлектризованных, терзающих струны гитар, дующих в дудки, сверкающих безумным светом в лучах заходящего солнца... И вся картина величайшего антивоенного митинга в истории Америки выливается в сверкающее разноцветное бесчинство под мотив "Дом, дом в степи"...

...внезапно пиликанье прикольной гармоники прекращается. Кизи наклоняется к микрофону...

- ...Остается только одно... только одна вещь, которая будет иметь хоть какой-то смысл... Всем надо просто посмотреть на нее, посмотреть на эту войну, повернуться к ней спиной и сказать: "Насрать на нее..."

... пиликпиликпиликпилик...

...Они не ослышались. Эта фраза - Н а с р а т ь н а н е е - звучит так странно, так скандально, даже здесь. в цитадели Свободы Слова,- раздавшись так запросто из публичного громкоговорителя, прогремев над головами пятнадцатитысячной толпы...

..."Дом, дом в степи пиликпиликпилик", - теперь Проказники принимаются наяривать на своих инструментах в бешеном темпе, подыгрывая гармонике, словно взявшейся за безумную кабацкую интерпретацию Хуана Карильо, который придумывал мелодии на девяносто шесть тонов на заднем сиденье джипа "виллис" - всю войну откладывал деньги на его покупку, вы же понимаете, копил цинковые монеты, пока подушечки его лимонножелтых пальцев не покрылись синими гнойничками, вы же понимаете...

...П р о с т о п о с м о т р и т е, о т в е р н и т е с ь и с к аж и т е... Н а с р а т ь н а н е е ...с к а ж и т е... Н а с р а т ь н а н е е... п и л и к п и л и к п и л и к б л я м ...Н а с р а т ь н а н е е... П и л и к н а с р а т ь н а н е е... д р у з ь я м о и...

Доказать, что во всем виноват Кизи, не смог бы ни один человек. И тем не менее антивоенный митинг лишился чего-то очень важного. Произнес свою речь Зажигательный Оратор, Комитет Вьетнамского Дня сделал последнюю попытку массового внушения прежнего боевого духа, а потом был дан сигнал, и в сумерках начался великий марш на Окленд. Пятнадцать тысяч человек... плечом к плечу, как на старых забастовочных плакатах. На границе Окленда и Беркли стреловидной фалангой выстроились полиция и Национальная гвардия. Комитет Вьетнамского Дня, неистовой сплоченной группой маршировавший во главе колонны, пытался решить, то ли пробиваться силой, затеять ф и з и ч е с к о е с т о л к н о в е н и е, с проломленными черепушками и применением оружия, - то ли по первому требованию повернуть назад. Твердой решимости никто проявить не сумел. Скажи ктонибудь: "У нас нет выбора, придется поворачивать назад", - и кто-то другой обозвал бы его Мартином Лютером Кингом. В среде Новых Левых не было в то время оскорбления более страшного. На мосту в Селме Мартин Лютер Кинг в решающий момент повернул назад.

"Мы не вправе рисковать черепами преданных нам людей, ведь их могут избить и покалечить те, кто не стыдится трусливо бряцать оружием", - сказал он своим замогильным голосом, как и подобает негру, изучавшему общественные науки,- напыщенному Дяде Тому, приходящему в восторг от собственных нравоучений. Вот оно что! ах ты, пустоголовый Дядя Том, ах ты, Букер Т. Вашингтон доморощенный, только и знаешь, что лекции читать, Нобелевский лауреатишка - Д я д я Т о м, вот ты кто! - после этого Мартин Лютер Кинг превратился в глазах Новых Левых в жалкого балаганного Негра-Подхалима - и вот они сами пришли к тому же, принялись обзывать друг друга Мартином Лютером Кингом и наносить прочие неслыханные оскорбления - но железной решимостью, страстным желанием выиграть бой похвастаться было некому... Ах, где же наш Зи-лот, кто расцветил бы наш разум всеми красками, кто заебал бы нам мозги... и не оставалось ничего, кроме как поворчать на Национальную гвардию и повернуть назад, что они и сделали. Что с нами случилось, черт подери? Кто это сделал? Ну конечно, это же тот Человек в маске...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Илья Яковлевич Вагман , Наталья Владимировна Вукина

Биографии и Мемуары / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Карина Саркисьянц , Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное