Поэтому каждый, кто пожелает, Проказник он или нет, мог оставаться сколько заблагорассудится, в тесноте да не в обиде - к чертям собачьим. Вдобавок Кизи вынужден был являться в суд и бороться против растущих как снежный ком лжи доносов, подтасовок и политиканства полицейских. Для одного человека все это было чересчур, и он выглядел так, словно за три месяца постарел на десять лет. Он уже достиг некоего неопределенного возраста между тридцатью и сорока. Он принимал огромные количества винта и выкуривал огромные количества травы. Выглядел он очень изможденным, а когда он выглядел изможденным, лицо его казалось перекошенным. Как-то раз он, спотыкаясь, выбрался из надворной постройки, и Сэнди явственно увидел, как один глаз его смотрит в одну сторону, а другой в другую, точно его скрутила щемящая тоска... да и на самого Сэнди уже вновь начинало накатывать все это зловещее, мрачное дерьмо...
Назад пути нет, старина! Мы летим в космическом корабле, летим с помощью... Контроля... и Заботы... плывем по течению, нам нельзя нырять в нелепое дерьмо, каким бы нелепым оно ни было. Кизи нередко принимал ударные дозы кислоты - вместо положенных по норме 100-250 микрограммов он поглощал 500, 1000, 1500. Раньше он всегда был противником подобных вещей. Кислотным выпендрежникам, прикольщикам, которые устраивали состязание, кто сможет принять больше кислоты, всем подобным типам явно грозило размягчение мозгов. Однако настал, похоже, момент, когда нельзя было оставить без внимания ни одного эксперимента. Както вечером Кизи проглотил около 1500 микрограммов, некоторые другие Проказники довольствовались дозами поменьше, они улеглись на пол и затеяли передачи Гуманоидного Радио. Они принялись издавать невнятные бормотания, подкрепляемые эхолалией, завываниями и всевозможными бессловесными формами излияния чувств, как будто общаясь на несуществующих языках. В их намерения входила попытка попасть в тот диапазон, в тот режим, который позволил бы выйти на связь с обитателями других планет, других галактик... Тащились все, разумеется, чудовищно, однако сквозь маниакальный ветвистый галдеж подсознательной легендой пробивалась одна мысль: А ч т о, е с л и... в е д ь п о к а э т о г о н е с д е л а е ш ь, к а к у з н а т ь, е с т ь л и у т е б я...
Власть! Они сидят в гостиной Кизи за большим круглым столом. Это большой деревянный стол, уже сплошь испещренный инициалами и памятными надписями, вырезанными Ангелами Ада: "Ралф Оклендский", к примеру, и все такое прочее. Идет игра во Власть. Пейдж Браунинг выигрывает и приказывает: "Всем принять ДМТ и, сев за круглый стол. взяться за руки".
И прррриход - фантастические неоновые пузырьки стремительно хлынули из сердца прямиком в тыкву и уже прорываются в - ч е р е п н о е З а з е р к а л ь е! Дар японского калейдоскопа, высыпанный на орнамент Ангелов Ада на столе, сквозь мозаичную соломенную дверь уже затянут в Фильм, ведь сейчас, Хондо, в космическом корабле, можно столкнуться с кем у г о д н о, стоит лишь вообразить его в Фильме, так погрузиться в м г н о в е н и е, чтобы, куда бы ты ни двинулся, все мгновение двигалось за тобой, и не н а п р я г а й с я, малыш, просто п л ы в и - П л ы в и п о т е ч е н и ю - П л ы в и
НАРУЖУ
Кизи слышит голос, голос велит ему встать из-за стола, и он повинуется, а там Пейдж и с ним еще Проказники, вылетевшие, взявшись за руки, из своих тыкв и... вопящие, с закрытыми глазами, ведь открывай глаза, не открывай - под ДМТ это а б с о л ю т н о н и ч е г о н е м е н я е т, все равно будут струиться наружу с экранов век фильмы, Кизи выходит во тьму и прохладу поросшей секвойями лощины, и вот уже...
Я - ТУЗ. А ФЭЙ - ДАМА КРАСНОЙ МАСТИ
ЧТО ЗА ШУМ?
на мгновение - водонагреватель во тьме за домом... з н а ч и т... стоит взмахнуть рукой, и он
ВЗОРВЕТСЯ
и он делает взмах рукой, и водонагреватель взрывается, разлетается вдребезги, чудовищный взрыв - а голос произносит
ВЫЙДИ НА ГЛАВНУЮ ДОРОГУ
и он переходит деревянный мост и выходит на Дорогу 84 - во тьме, в которой виден лишь тускнеющий отблеск произошедшего возле дома взрррррыва, и тут поднимается ветер. Нелепое дерьмо, майор, - в этом узком ущелье со всеми его холмами и деревьями никогда не поднимается ветер к тому же ветер как ни странно поднимается и внутри грудной клетки и под каждым выпуклым листом и под шарообразными шатрами беседок-храмов и вот; он; уже;
БОГ
В этой мешанине безумия, бреда, одурманивания и реальности одна половина центральных долей мозга говорит
ТЫ ПОПРОСТУ ТАЩИШЬСЯ
тогда как другая утверждает
ТЫ - БОГ
Со стороны Ла-Хонды спускается с холма, делая последний поворот на Дороге 84, машина, поверх секвой струится свет фар
ВРАГ
устремившийся прямо на него со скоростью пятьдесят миль в час, а он балансирует, трамбуя ногами землю, на средней разделительной линии шоссе. Однако особых причин для тревоги и беспокойства нет. Ему надо лишь
ВЗМАХНУТЬ РУКОЙ
И МАШИНА СБАВЛЯЕТ СКОРОСТЬ
и ползет, объезжая его и содрогаясь на таинственном ветру, пытаясь не развалиться на части наперекор этой гигантской
ВОЛНЕ