Читаем Еврейский вопрос / Необыкновенная история полностью

Еврейский вопрос / Необыкновенная история

Произведения классиков русской литературы, не издававшиеся в советское время по идеологическим мотивам. Носят скандальный характер.Статьи И.С. Аксакова из газет "День", "Москва" и "Русь" (1862—1883 гг.). История распространения еврейства в России.Повествование о том, как И. Тургенев позаимствовал у И. Гончарова сюжеты многих своих повестей, а также передал Г. Флоберу сюжет для "Мадам Бовари".

Иван Александрович Гончаров , Иван Сергеевич Аксаков

Обществознание, социология18+

Потаенная Русская Литература

И.С. Аксаков

Еврейский вопрос

И.А. Гончаров

Необыкновенная история

ЛИШЕНЦЫ ОБРЕТАЮТ ПРАВА

Несколько слов о серии “Потаенная русская литература”

Слова, как и люди, живут свой срок, стареют, отживают и уходят из жизни. Кажется, но это только кажется, что слово “лишенец” ушло из нашего быта давным-давно. Родилось оно в те годы, когда большевики стремились доплеваться до самого неба. К лишенцам принадлежали “граждане, лишенные избирательных прав в советских республиках. Принадлежность к числу лишенцев влечет за собой ряд ограничений, в частности, лишение права быть членом суда, членом коллегии защитников, состоять в профсоюзе и т.п.” (Малая советская энциклопедия, т. 4, М., 1930, с. 694).

Ах, как лукавят авторы статей в этой Малой энциклопедии! Разве только в суде нельзя было заседать и состоять в советских профсоюзах, которые не судом, не профсоюзами не были на самом деле? А учиться? А преподавать? Стать офицером? А приехать и поселиться в столицах? А отсутствие полноценного паспорта, “краснокожей паспортины”?

Автор знает о лишенцах не понаслышке – мой отец и три его брата были лишенцами от рождения, потому что их отец служил на врангелевском крейсере “Генерал Корнилов” (сначала крейсер назывался “Очаков”, потом, после того как бесноватый отставной лейтенант Шмидт его опозорил, корабль переименовали в “Кагул”).

А кого в первую очередь расстреливали, когда надо было отчитываться о весомых успехах в борьбе с врагами? Конечно, тех же лишенцев.

Надо сказать, что после революции, или большевистского переворота, все русские мгновенно стали лишенцами. Их лишили Бога, церкви, царя, государства. Их, а сегодня это значит и нас, лишили славной истории, уникальной культуры, отняли и упрятали в спецхраны великую русскую литературу. Нет, я не преувеличиваю, величайшее явление русского духа — литература XIX века — наполнена прежде всего поисками христианского православного смысла бытия земного. Там, где писатель пытался поставить на место церкви себя, рождались прописи, как у Льва Толстого. Когда всякого рода макогоненки и мейлахи делали из Пушкина революционера-нигилиста, атеиста и бунтаря, они лишали русского гения его пути к постижению православия и церковности. “А грехи юности?” спросите вы. Так каждый человек был молодым, среднего, а потом пожилого возраста. Если это не три разные личности в одном позднем лике, то речь идет не о человеке, о кукле. Она не стареет…

Представьте себе изъятие из сегодняшнего алфавита (и так уже усеченного, израненного в 1918 году) одной из основных гласных. Представили? Ведь невозможно и помыслить, что в русском языке, к примеру, отсутствует буква “о”.

Но вот из дневников Александра Блока, оказывается, можно изъять одну из основных тем.

Можно было печатать полное собрание сочинений Гоголя без его духовных произведений.

В самое полное собрание сочинений Горького не включать целые книги и отдельные публицистические статьи.

Не печатать прозы Державина.

Сделать вид, что не существует очень важных для сегодняшнего дня сочинений Крестовского, Вельтмана, Аполлона Майкова, Федора Крюкова и других русских классиков… Очень длинный был бы список, “поезд журавлиный”, если мы перечислим все утраты.

А кто в первой половине XX века из русских писателей, живших за рубежами Отечества, был самый читаемый в Европе? Кого перевели на все европейские языки? У кого были наибольшие тиражи изданных книг? Думаете, Нобелевский лауреат Иван Бунин? Или претендент на эту же премию Иван Шмелев? Мережковский? Не угадали — самым читаемым был, оказывается, генерал Петр Николаевич Краснов, большинство романов, повестей и публицистики которого до современного российского читателя все еще не дошло…

Потаенная русская литература, закрытая в советские годы, еще ждет своего часа, своего издания и своего читателя. Постепенно к нам возвращается истинная русская история, которой мы можем гордиться. Очень медленно, но мы перестаем быть лишенцами в области русской духовной философии. Без нее наша жизнь была некоей кантовской целесообразностью без цели.

Две работы двух русских Иванов, классиков литературы и мысли девятнадцатого века, Ивана Александровича Гончарова “Необыкновенная история” и Ивана Сергеевича Аксакова “Еврейский вопрос”, издаваемые под одной обложкой, без лишних слов прояснят вдумчивым читателям причины, по которым они были в советское время преданы забвению.

Надеемся, что это только первая ласточка в издании потаенной русской классической литературы. Без нее наш народ не полон…

Виктор ЯСТРЕМСКИЙ

Сочинение И.С. Аксакова

ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС

Статьи из газет “День”, “Москва” и “Русь”

1862 — 1883 г.

Зрелые годы Багрова – правнука

Перейти на страницу:

Все книги серии Потаенная русская литература

Похожие книги

Теория социальной экономики
Теория социальной экономики

Впервые в мире представлена теория социально ориентированной экономики, обеспечивающая равноправные условия жизнедеятельности людей и свободное личностное развитие каждого человека в обществе в соответствии с его индивидуальными возможностями и желаниями, Вместо антисоциальной и антигуманной монетаристской экономики «свободного» рынка, ориентированной на деградацию и уничтожение Человечества, предложена простая гуманистическая система организации жизнедеятельности общества без частной собственности, без денег и налогов, обеспечивающая дальнейшее разумное развитие Цивилизации. Предлагаемая теория исключает спекуляцию, ростовщичество, казнокрадство и расслоение людей на бедных и богатых, неразумную систему управления в обществе. Теория может быть использована для практической реализации национальной русской идеи. Работа адресована всем умным людям, которые всерьез задумываются о будущем нашего мироздания.

Владимир Сергеевич Соловьев , В. С. Соловьев

Обществознание, социология / Учебная и научная литература / Образование и наука
Психология масс
Психология масс

Впервые в отечественной литературе за последние сто лет издается новая книга о психологии масс. Три части книги — «Массы», «Массовые настроения» и «Массовые психологические явления» — представляют собой систематическое изложение целостной и последовательной авторской концепции массовой психологии. От общих понятий до конкретных феноменов психологии религии, моды, слухов, массовой коммуникации, рекламы, политики и массовых движений, автор прослеживает действие единых механизмов массовой психологии. Книга написана на основе анализа мировой литературы по данной тематике, а также авторского опыта исследовательской, преподавательской и практической работы. Для студентов, стажеров, аспирантов и преподавателей психологических, исторических и политологических специальностей вузов, для специалистов-практиков в сфере политики, массовых коммуникаций, рекламы, моды, PR и проведения избирательных кампаний.

Гюстав Лебон , Дмитрий Вадимович Ольшанский , Зигмунд Фрейд , Юрий Лейс

Обществознание, социология / Психология и психотерапия / Психология / Образование и наука
Социология власти. Теория и опыт эмпирического исследования власти в городских сообществах
Социология власти. Теория и опыт эмпирического исследования власти в городских сообществах

В монографии проанализирован и систематизирован опыт эмпирического исследования власти в городских сообществах, начавшегося в середине XX в. и ставшего к настоящему времени одной из наиболее развитых отраслей социологии власти. В ней представлены традиции в объяснении распределения власти на уровне города; когнитивные модели, использовавшиеся в эмпирических исследованиях власти, их методологические, теоретические и концептуальные основания; полемика между соперничающими школами в изучении власти; основные результаты исследований и их импликации; специфика и проблемы использования моделей исследования власти в иных социальных и политических контекстах; эвристический потенциал современных моделей изучения власти и возможности их применения при исследовании политической власти в современном российском обществе.Книга рассчитана на специалистов в области политической науки и социологии, но может быть полезна всем, кто интересуется властью и способами ее изучения.

Валерий Георгиевич Ледяев

Обществознание, социология / Прочая научная литература / Образование и наука