Читаем Фрида Кало полностью

Эта картина считается одним из лучших произведений Фриды, к тому же одним из ее любимых, еще одной страницей в дневнике в картинках, который она вела на протяжении всей жизни: рисование было своего рода терапией и способом избавиться от тревог. Тема произведения – сложное детство Фриды: мать отдала ее на воспитание няне после рождения младшей дочери – художница воспринимала это как предательство. На фоне неба, с которого вместо дождя падают капли молока, в черной каменной маске возвышается монументальная фигура няни-кормилицы, напоминающая индейские статуи доколумбовых времен. Так как такие маски имели только идолы, можно предположить, что к моменту написания картины женщина уже была мертва. Фрида покоится на руках няни/идола в образе младенца с лицом взрослого человека – ребенок, вынужденный слишком рано повзрослеть. Эта работа богата символами, которые изо всех сил пытаются разгадать критики всего мира: огромные листья, присутствующие и на других картинах, означают защиту, а бабочка в правой части картины – символ смерти и реинкарнации – указывает на радикальные перемены в жизни. В накрахмаленном платье малышки Фриды, по предположению Хельги Приньитс-Пода, кроется отсылка к гомеровскому гимну Деметре. Сила Фриды Кало заключалась в способности в особой художественной манере интерпретировать мифы, связывая их со своей жизнью.


Четыре жителя Мексики. 1938. Металл, масло, 32,4×47,6 см. Частная коллекция


Здесь речь пойдет об одной из самых богатых символами работ Фриды, начиная с самого названия, оно отсылает к четырем персонажам, хотя на картине их пять: Иуда, Смерть, статуя беременной женщины, всадник и девочка, – выбивающаяся из этой компании, – образ маленькой Кало. Действие разворачивается в Сокало – мексиканской рыночной площади, хоть Сокало, изображенное Фридой и не передает оживленности, колорита и чувственности – неотъемлемой части подобных мест. В отличие от большинства работ художницы фигуры на этой картине отбрасывают длинные тени на асфальте, что придает им превосходство и создает фантастическую атмосферу. Синее здание на фоне напоминает о доме, в котором Фрида жила в детстве в Мехико, – «Синий дом», сейчас это ее Дом-музей. И снова она изображает себя ребенком, погруженным в раздумья. Четыре персонажа же олицетворяют ее тревоги: бумажная фигура Иуды, аллегория зла, как правило, сжигалась на пасху; скелет, символ смерти, сопровождал все ее мысли; соломенный всадник – карикатура на благородство и аристократичность; статуя доколумбовых времен, похожая на те, что изображены на многих ее картинах, и вдохновленная коллекцией древних предметов Диего Риверы, – символ тяжелого детства, воспоминания о нем довлеют надо всем в жизни художницы.


Самоубийство Дороти Хейл. 1939. Мазонит, масло, 60,4×48,6 см. Художественный музей Феникса


Это еще одна работа Фриды Кало, сбивающая с толку. Сюжет оказался настолько непростым, что от картины отказалась даже заказчица. Дороти Хейл – бродвейская актриса, совершившая самоубийство из-за несчастной любви и внезапно навалившихся экономических трудностей. Общая знакомая Кало и Хейл, сценаристка Клер Бут Люс, попросила Фриду написать картину в память об актрисе, которую намеревалась подарить матери погибшей. Однако работа шокировала заказчицу, она никогда не осмелилась бы преподнести ее в дар скорбящей матери: настолько откровенное изображение самоубийства, даже в такой сверхъестественной и нереалистичной манере, в то время было неприемлемым. Автор же в очередной раз использовала возможность порассуждать на тему жизни и смерти. Кало пишет Дороти, используя прием серии портретов, который и до этого применяла в написании автопортретов. На картине мы видим три фигуры, изображающие покойную актрису: первая, лежащая на земле, накрашенная и в вечернем платье, словно только что сошедшая со сцены, – это публичная личность, настоящая Дороти. Вторая, что летит вниз с небоскреба на Манхеттене, – это ее душа, та часть ее личности, что больше не хочет играть роль. Третья, крошечная темная фигура, устремившаяся вверх, – бессмертный дух Дороти. Подпись в стиле ex voto, выполненная кроваво-красным, и пятно крови над именем Фриды указывают на глубокое переживание художницы, связанное с драматической гибелью подруги. Клер Люс не захотела быть связанной с произведением, изображающим суицид, поэтому ее имя было вычеркнуто из подписи.


Четыре жителя Мексики. Фрагмент. 1938. Металл, масло, 32,4×47,6 см. Частная коллекция


Самоубийство Дороти Хейл. Фрагмент. 1939. Мазонит, масло, 60,4×48,6 см. Художественный музей Феникса


Две Фриды. 1939. Холст, масло, 173,5×173 см. Мехико, Музей современного искусства


Перейти на страницу:

Все книги серии Шедевры живописи на ладони

Модерн: Климт, Муха, Гауди
Модерн: Климт, Муха, Гауди

В конце XIX века в разных концах Европы молодое и энергичное поколение дизайнеров и художников, задалось целью избавиться от историзма и эклектики, почти полувека царивших в искусстве, и создать новый самобытный стиль, иную художественную форму, которая бы соответствовала современности. Эти попытки наиболее успешны были в области архитектуры, внутренней отделки помещений, в прикладном искусстве, в оформлении книги и искусстве плаката, и, конечно, – в живописи. Новое направление в искусстве получило название модерн. Было много художников, архитекторов и дизайнеров, которые представляли стиль модерн в европейском искусстве и искусстве Америки. Среди наиболее известных – чешский театральный художник и иллюстратор – Альфонс Муха, знаменитый австрийский художник – Густав Климт, и, пожалуй, самый оригинальный испанский архитектор – Антонио Гауди.

Владимир Михайлович Баженов

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
От Босха до Ван Гога
От Босха до Ван Гога

Не одно столетие великие мастера прошлого создавали произведения, которые до сих пор восхищают блеском живописи и полетом духа. Эпохи сменяли друг друга, новые поколения художников искали новые изобразительные средства и способы отражения меняющейся действительности. В течение веков менялись школы живописи, направления в искусстве: ренессанс и барокко, рококо и классицизм, романтизм и реализм, импрессионизм и символизм, экспрессионизм и сюрреализм. Но от Босха до Ван Гога основной задачей художника было вдохнуть жизнь в созданный образ, линию, цвет. Произведения тех, кому это удалось стали шедеврами мирового искусства. Художники, чьи бессмертные произведения представлены в этом красочном мини-альбоме, словно приоткрывают нам дверь в свою эпоху, в созданный ими чудесный мир волшебных красок.

Владимир Михайлович Баженов

Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги

Похожие книги

100 Великих Феноменов
100 Великих Феноменов

На свете есть немало людей, сильно отличающихся от нас. Чаще всего они обладают даром целительства, реже — предвидения, иногда — теми способностями, объяснить которые наука пока не может, хотя и не отказывается от их изучения. Особая категория людей-феноменов демонстрирует свои сверхъестественные дарования на эстрадных подмостках, цирковых аренах, а теперь и в телемостах, вызывая у публики восторг, восхищение и удивление. Рядовые зрители готовы объявить увиденное волшебством. Отзывы учёных более чем сдержанны — им всё нужно проверить в своих лабораториях.Эта книга повествует о наиболее значительных людях-феноменах, оставивших заметный след в истории сверхъестественного. Тайны их уникальных способностей и возможностей не раскрыты и по сей день.

Николай Николаевич Непомнящий

Биографии и Мемуары
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Карина Саркисьянц , Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное