Читаем Гесериада полностью

Текст, как он фиксирован в ксилографической версии, не дает оснований для перевода, «отменили бы приговор о ссылке». Но то обстоятельство, что в данном случае совершенно неуместно от лица жены изгнанницы употреблен феодальный субститут «larliy bojba» вместо обычного «kemebe», «gebe», дает основание предполагать, что мы здесь имеем дело с порчею текста, который и устанавливается мною по смыслу. Буквально следовало бы переводить: «с иронией изволила изречь». Возможно также, что здесь и пропуск фразы, восстановление которой в таком виде, как здесь проектируется, как нельзя лучше увязывается с дальнейшим течением рассказа об отмене тяготевшего над стариком Санлуном приговора схода, подстроенного Цотон-нойоном.

К стр. 64; 26.

Кочевала шайка горных бродячих хищников. Едва ли возможно, как это, например, у Шмидта, понимать слова текста «Sartaycin ayaycin boliyaycin» как названия племен. Последние два слова совершенно очевидно значат «бродячие хищники». Слово «sartay» в диалектах значит «горная падь» (см., например, Калм. словарь Позднеева, стр. 149).

К стр. 65; 26.

«Снимай свои волосы и бороды», т. е. принимай сан буддийских баньди — монахов, послушников, которые по обрядам буддийской церкви обязаны сбривать волосы, бороды и усы.

«Стал летовать... в черной полуюрте», иначе jolon. Так называется юрта бедняков, состоящая из одной конусообразной крыши на жердях — унинах, без стен (решеток-хана).

К стр. 68; 28.

Субурган (suburyan). Санскр. tchâitya, stûpa, sthûpa — надгробная пирамида.

К стр. 68; 29.

Хомшим-бодисатва или Хонгшим-б. Санскр. Avalokitâçvara, кит. Kouan-chi-in. Имя этого бодисатвы монголы передают еще словами «Niduber üjegci», т. е. «взирающий очами».

К стр. 69; 30.

Чиндамани-эрдени, санскр. Tchintamani, талисман-драгоценность, исполняющий все желания.

К стр. 76; 36.

«На подставке üne пел у меня попугай; на подставке xatun куковала кукушка; на подставке boytal-un распевала птица Urangxatiinyoa». В других местах те же подставки, т. е. опорные столбы в юрте называются: 1) Noyan tulya ~ üne tulya, т. е. господский или дорогой столб; 2) xatun tulya, т. е. женский и 3) boytal-un tulya ~ boydasun tulya, т. e. «для сватов» и для «блаженных». Дело идет, конечно, о разной «почетности» мест в юрте, в соответствии с близостью или дальностью от входной двери (с южной стороны): «красный» угол (xoyimar) — против входа, у северной стены, под божницами, (вблизи Noyan ~ üne tulya); средней почетности — между местом у входа и «красным» посередине, вблизи xatun tulya и очага, всегдашнего места хозяек; и последнее место — для сватов или странников, у входа, вблизи от boytal-un — boydas-un tulya. Термины местные, очевидно, южномонгольские; так как ни у халхасцев, ни у калмыков не в ходу. Это обстоятельство лишний раз характеризует данную версию как возникшую среди монголов «тибетско-тангутской окраины». Параллели üne ~ noyan и boytal-un ~ boydas-un tulya — вернее всего, мнимые параллели, явившись в результате ошибки при переписке mss среди монголов северовосточных говоров.

К стр. 78; 39.

Тарни — мистический отдел буддийского канона. В народном понимании — заговор, заклинание. Фрагменты из этой интереснейшей области монгольского фольклора местами вкраплены и в нашем памятнике, таковы, например, эпизоды с причитаниями матери Гесера при обрезании пуповины, заговор на расположение скота, на добрую пастьбу, на стрельбу без промаха и т. п. Надо пожалеть, что пока эта часть фольклора весьма слабо представлена в записях наших монголоведов, между тем как она представляет неисчерпаемые богатства как в шаманской, так и в буддийской среде отживающего поколения стариков.

К стр. 90; 50.

Птица Гаруди, санскр. Garuda, баснословная птица, представляется в различных видах: то как огромный журавль, то как коршун или орел. «Задняя пола горит» — очевидно, оттого, что совершила грех: задней, нечистой полой задела священный огонь.

К стр. 106; 65.

Чай и шилю (шолю), т. е. кирпичный чай, забеленный молоком и сдобренный жиром и стружками мускатного ореха; и суп из бараньего мяса ломтиками. Самые обычные кушанья у всех монголов, иногда соединяемые вместе, в одном и том же котле. Непременное угощение, предлагаемое всякому гостю.

К стр. 111; 70.

«Уразумела это дочь хана»... Она тоже «небесного» происхождения, как и Гесер, она хубилган и возмущена долготерпением всемогущего Гесера: «Это худо!» — т. е. это даже и для хубилгана трудная пытка. «Доколе же ты будешь сносить подобные мучения?» — говорит она. «Alibüri» — «доколе».

К стр. 113; 73.

Нечто вроде «похвалы» (maytal) чаю, который представляется монгольскому кочевнику главнейшим и существеннейшим питанием, «начатком», «первенцем» всякой пищи, — «Cai singgin bolbocigi iden-i degeji boina» — «Чай хоть и жидок — а священный первенец в еде». Похвалы — maytat’ы — также являются одним из излюбленных и широко распространенных видов монгольской народной поэзии.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Америка, Австралия и Океания
Америка, Австралия и Океания

Мифы и легенды народов мира — величайшее культурное наследие человечества, интерес к которому не угасает на протяжении многих столетий. И не только потому, что они сами по себе — шедевры человеческого гения, собранные и обобщенные многими поколениями великих поэтов, писателей, мыслителей. Знание этих легенд и мифов дает ключ к пониманию поэзии Гёте и Пушкина, драматургии Шекспира и Шиллера, живописи Рубенса и Тициана, Брюллова и Боттичелли. Настоящее издание — это попытка дать возможность читателю в наиболее полном, литературном изложении ознакомиться с историей и культурой многочисленных племен и народов, населявших в древности все континенты нашей планеты.В данный том вошли мифы, легенды и сказания американский индейцев, а также аборигенов Австралии и многочисленных племен, населяющих острова Тихого океана, которые принято называть Океанией.

Диего де Ланда , Кэтрин Лангло-Паркер , Николай Николаевич Непомнящий , Фридрих Ратцель

Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги