Читаем Гиперболоид инженера Гарина. Аэлита полностью

Интересно вспомнить, что большой сдвиг в творчестве А. Н. Толстого, выразившийся в создании образа Гусева, один из первых отметил автор «Чапаева», писатель-коммунист Д. Фурманов. В своем отзыве Д. Фурманов оценил образ Гусева как одну из попыток художника нарисовать облик героя революции и гражданской войны, его преданность идее освобождения народа, энергию и смелость. В то же время Гусев еще далеко не передовой боец революции. По словам Д. Фурманова, Гусев «олицетворение протеста против насилья, но протеста анархического, неорганизованного».[69]

Действительно, в образе Гусева воплощены лишь стихийные силы революции. Это связано с тем, что А. Н. Толстой не имел еще ясного представления о Коммунистической партии, целях ее борьбы, плохо знал жизнь революционного народа.

Все же образ Гусева воплощает в себе многие положительные черты, свидетельствующие о новом серьезном шаге в творчестве А. Н. Толстого, его стремлении правдиво воспроизвести облик героического борца революции и гражданской войны.

Живо показана глубокая убежденность Гусева во всепобеждающем торжестве идей революции, готовность бороться за них. «Нет такого закону, — говорит он, — чтобы страдать безвинно до окончания века, — не робей. Одолеем — заживем неплохо»[70].

Образ человека колеблющегося, пока еще только определяющего свой жизненный путь, представлен А. Н. Толстым в другом герое романа «Аэлита» — инженере Лосе. Индивидуалист Лось поддается влиянию целеустремленного характера Гусева, но в то же время он полон колебаний, поглощенный чувством к Аэлите.

Лосю кажется, что только любовь дает целеустремленность и радость жизни. Он чувствует себя одиноким, беззащитным, еще не может безраздельно слиться с народом, отдать себя общественному делу. Здесь писатель отзывается на важнейшую для того времени проблему Интеллигенции и революции. Чувство Лося еще находится в разладе с разумом, уже находящим путь к истине. Самым прочным, самым сильным, утверждает А. Н. Толстой, является преданность родине, единство с народом.

Отсюда взволнованная патетичность всех размышлений героев «Аэлиты» о родине, достигающая своего высшего напряжения в момент возвращения Гусева и Лося на Землю:

«Родная, родная, родная!.. Слезы мешали глядеть. Душа, плача от любви, летела навстречу голубовато-влажному столбу света. Родина человечества! Плоть жизни! Сердце мира!.. Земля раскрывала объятия, принимала сынов своих».

Автор, едва закончив свое произведение, сразу же заметил многие его недостатки. В одном из своих писем А. М. Горькому в 1922 году он сообщает, что занимается переработкой романа:

«Я предпринял обработку «Аэлиты» и перерабатываю ее с самого начала, — ужасно много мусора. Работаю весь день…»[71]



Роман «Гиперболоид инженера Гарина» и близкая к нему по содержанию повесть «Союз пяти» имеют свою общую внутреннюю тему, свое ярко выраженное своеобразие.

Приключенческий сюжет, увлекательность социальной и научной фантастики в этих произведениях сочетаются с важной и актуальной политической темой. Главный мотив «Гиперболоида инженера Гарина» и «Союза пяти» — изображение судьбы науки в современном капиталистическом обществе, разоблачение сложившегося в буржуазной действительности типа «сильной личности», стремления верхушки капиталистических монополий к неограниченной диктатуре над миром. В центре этих произведений А. Н. Толстого находится определенный персонаж — сверхиндивидуалист, добивающийся темными путями богатства, одержимый манией господства над всем миром.

Путем циничного использования изобретений, достижений науки и техники для обмана и подавления человечества «Союз пяти» — зловещая организация промышленных воротил, во главе с Игнатием Руфом — достигает своей цели. Они поражают весь мир ужасом, овладевают всеми предприятиями, железными дорогами и банками Старого и Нового Света. Победа оказывается призрачной, гигантская авантюра кучки промышленных магнатов, организовавших заговор против всего человечества, ограбивших весь мир, приводит их самих к гибели.

Более широко, нежели в «Союзе пяти», тема попыток ограбления мира капиталистическими монополиями разработана в романе «Гиперболоид инженера Гарина». Роман отличается сложной приключенческо-фантастической интригой. Вместе с тем и в это произведение вложено серьезное социальное содержание. Наиболее ценное в романе — изображение зловещей деятельности американских и европейских капиталистических монополий. Миллионер Роллинг мобилизует против мира социализма темные силы реакции. Образ этого химического короля нарисован с бичующей сатирической силой. Подавление революционного движения — для него путь к безудержной экспансии, к владычеству над миром.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека приключений и научной фантастики

Судьба открытия
Судьба открытия

Роман «Судьба открытия» в его первоначальном варианте был издан Детгизом в 1951 году. С тех пор автор коренным образом переработал книгу. Настоящее издание является новым вариантом этого романа.Элемент вымышленного в книге тесно сплетен с реальными достижениями советской и мировой науки. Синтез углеводов из минерального сырья, химическое преобразование клетчатки в сахарозу и крахмал — открытия, на самом деле пока никем не достигнутые, однако все это прямо вытекает из принципов науки, находится на грани вероятного. А открытие Браконно — Кирхгофа и гидролизное производство — факт существующий. В СССР действует много гидролизных заводов, получающих из клетчатки глюкозу и другие моносахариды.Автор «Судьбы открытия», писатель Николай Лукин, родился в 1907 году. Он инженер, в прошлом — научный работник. Художественной литературой вплотную занялся после возвращения с фронта в 1945 году.

Николай Васильевич Лукин , Николай Лукин

Фантастика / Научная Фантастика / Исторические приключения / Советская классическая проза
Встреча с неведомым (дилогия)
Встреча с неведомым (дилогия)

Нашим читателям хорошо известно имя писательницы-романтика Валентины Михайловны Мухиной-Петринской. Они успели познакомиться и подружиться с героями ее произведений Яшей и Лизой («Смотрящие вперед»), Марфенькой («Обсерватория в дюнах»), Санди и Ермаком («Корабли Санди»). Также знаком читателям и двенадцатилетний путешественник Коля Черкасов из романа «Плато доктора Черкасова», от имени которого ведется рассказ. Писательница написала продолжение романа — «Встреча с неведомым». Коля Черкасов окончил школу, и его неудержимо позвал Север. И вот он снова на плато. Здесь многое изменилось. Край ожил, все больше тайн природы становится известно ученым… Но трудностей и неизведанного еще так много впереди…Драматические события, сильные душевные переживания выпадают на долю молодого Черкасова. Прожит всего лишь год, а сколько уместилось в нем радостей и горя, неудач и побед. И во всем этом сложном и прекрасном деле, которое называется жизнью, Коля Черкасов остается честным, благородным, сохраняет свое человеческое достоинство, верность в любви и дружбе.В настоящее издание входят обе книги романа: «Плато доктора Черкасова» и «Встреча с неведомым».

Валентина Михайловна Мухина-Петринская

Приключения / Детская проза / Детские приключения / Книги Для Детей
Когда молчат экраны. Научно-фантастические повести и рассказы
Когда молчат экраны. Научно-фантастические повести и рассказы

Это рассказы и повести о стойкости, мужестве, сомнениях и любви людей далекой, а быть может, уже и не очень далекой РѕС' нас СЌРїРѕС…и, когда человек укротит вулканы и пошлет в неведомые дали Большого Космоса первые фотонные корабли.Можно ли победить время? Когда возвратятся на Землю Колумбы первых звездных трасс? Леона — героиня повести «Когда молчат экраны» — верит, что СЃРЅРѕРІР° встретится со СЃРІРѕРёРј другом, которого проводила в звездный рейс.При посадке в кратере Арзахель терпит аварию космический корабль. Геолог Джон РЎРјРёС' — единственный оставшийся в живых участник экспедиции — становится первым лунным Р РѕР±РёРЅР·оном. Ему удается сделать поразительные открытия и… РѕР±о всем остальном читатели узнают из повести «Пленник кратера Арзахель».«Когда молчат экраны» — четвертая книга геолога и писателя-фантаста А. Р

Александр Иванович Шалимов

Научная Фантастика

Похожие книги

Огни в долине
Огни в долине

Дементьев Анатолий Иванович родился в 1921 году в г. Троицке. По окончании школы был призван в Советскую Армию. После демобилизации работал в газете, много лет сотрудничал в «Уральских огоньках».Сейчас Анатолий Иванович — старший редактор Челябинского комитета по радиовещанию и телевидению.Первая книжка А. И. Дементьева «По следу» вышла в 1953 году. Его перу принадлежат маленькая повесть для детей «Про двух медвежат», сборник рассказов «Охота пуще неволи», «Сказки и рассказы», «Зеленый шум», повесть «Подземные Робинзоны», роман «Прииск в тайге».Книга «Огни в долине» охватывает большой отрезок времени: от конца 20-х годов до Великой Отечественной войны. Герои те же, что в романе «Прииск в тайге»: Майский, Громов, Мельникова, Плетнев и др. События произведения «Огни в долине» в основном происходят в Зареченске и Златогорске.

Анатолий Иванович Дементьев

Проза / Советская классическая проза
Вишневый омут
Вишневый омут

В книгу выдающегося русского писателя, лауреата Государственных премий, Героя Социалистического Труда Михаила Николаевича Алексеева (1918–2007) вошли роман «Вишневый омут» и повесть «Хлеб — имя существительное». Это — своеобразная художественная летопись судеб русского крестьянства на протяжении целого столетия: 1870–1970-е годы. Драматические судьбы героев переплетаются с социально-политическими потрясениями эпохи: Первой мировой войной, революцией, коллективизацией, Великой Отечественной, возрождением страны в послевоенный период… Не могут не тронуть душу читателя прекрасные женские образы — Фрося-вишенка из «Вишневого омута» и Журавушка из повести «Хлеб — имя существительное». Эти произведения неоднократно экранизировались и пользовались заслуженным успехом у зрителей.

Михаил Николаевич Алексеев

Советская классическая проза
Алые всадники
Алые всадники

«… Под вой бурана, под грохот железного листа кричал Илья:– Буза, понимаешь, хреновина все эти ваши Сезанны! Я понимаю – прием, фактура, всякие там штучки… (Дрым!) Но слушай, Соня, давай откровенно: кому они нужны? На кого работают? Нет, ты скажи, скажи… А! То-то. Ты коммунистка? Нет? Почему? Ну, все равно, если ты честный человек. – будешь коммунисткой. Поверь. Обязательно! У тебя кто отец? А-а! Музыкант. Скрипач. Во-он что… (Дрым! Дрым!) Ну, музыка – дело темное… Играют, а что играют – как понять? Песня, конечно, другое дело. «Сами набьем мы патроны, к ружьям привинтим штыки»… Или, допустим, «Смело мы в бой пойдем». А то я недавно у нас в Болотове на вокзале слышал (Дрым!), на скрипках тоже играли… Ах, сукины дети! Душу рвет, плакать хочется – это что? Это, понимаешь, ну… вредно даже. Расслабляет. Демобилизует… ей-богу!– Стой! – сипло заорали вдруг откуда-то, из метельной мути. – Стой… бога мать!Три черные расплывчатые фигуры, внезапно отделившись от подъезда с железным козырьком, бестолково заметались в снежном буруне. Чьи-то цепкие руки впились в кожушок, рвали застежки.– А-а… гады! Илюшку Рябова?! Илюшку?!Одного – ногой в брюхо, другого – рукояткой пистолета по голове, по лохматой шапке с длинными болтающимися ушами. Выстрел хлопнул, приглушенный свистом ветра, грохотом железного листа…»

Владимир Александрович Кораблинов

Проза / Советская классическая проза