Читаем Гиперболоид инженера Гарина. Аэлита полностью

Характерно, что у А. Н. Толстого люди, претендующие на мировое господство, не отличаются особенной силой интеллекта, талантливостью, значительностью мыслей, чем-либо дающим им право на внимание людей, на власть. Все они не могут дать людям ничего положительного, не в состоянии ничем обогатить науку, культуру, оставить яркий след в истории. Как правило, это посредственные, ограниченные людишки, иногда наедине сами с собой сознающие свое ничтожество, но именно поэтому ненавидящие людей, все подлинно талантливое, благородное, светлое. Естественно, отличительной чертой таких авантюристов, «сильных личностей» является чрезмерно развитая способность к спекулятивным махинациям, ограбление миллионов людей, умение производить орудия разрушения и насилия.

Изображение капиталистического мира дано А. Н. Толстым в ярких, запоминающихся характеристиках, остроумие которых сочетается с разящей силой сатиры. В характере критического воплощения буржуазного Запада А. Н. Толстой следовал за традицией передовых классиков реализма, раскрывавших сущность разоблачаемого явления в обостренном сатирическом образе.

В центре романа — образ инженера Гарина, сверхиндивидуалиста, изобретателя смертоносного луча. В образе Гарина писатель, очевидно, хотел показать неизбежное крушение индивидуализма.

Философия Гарина во многом напоминает рассуждения идеологов фашизма, поднимавшего голову в начале 20-х годов. Он мечтает об установлении на всех пяти материках необыкновенной диктатуры, власти безраздельной и небывалой, вынашивает идею истребления всякой возможности революции. Большая часть населения земного шара, по его плану, будет обращена путем «маленькой операции» в рабов, работающих безропотно за пищу, как лошади. Другая же, меньшая часть человечества, будет патрициями, предающимися высшим наслаждениям.

Фигура Гарина для 20-х годов имела свой актуальный смысл. В это время получили широкое распространение в социологии, философии, отчасти и в литературе разные теории, утверждающие высшей формой социального устройства господство технической интеллигенции, якобы стоящей над классами, воплощающей в себе разум человечества. Для выдающихся деятелей науки и техники, как бы ни были велики их открытия, в наше время, говорит писатель, есть только два пути. Лось идет к народу, находит спасение в единстве с коллективом советских людей. Неисправимый индивидуалист Гарин закономерно приходит на службу к империализму. А. Н. Толстой, раскрывая сверхиндивидуализм Гарина, сатирически заостренно обнажил враждебность идеи диктатуры технической интеллигенции интересам народных масс. Власть Гарина оказывается призрачной. Еще более несостоятельны его попытки встать над борьбой трудящихся и буржуазии, занять независимую позицию. Сама логика развития истории неизбежно ставит его в зависимость от реакции, в положение слуги империализма. Об этом убедительно говорит коммунист Шельга, характеризуя Гарина как опасного врага народных масс, подлежащего уничтожению.

Все же образ Гарина противоречив, ему не хватает ясности. Он хвастает своим цинизмом, необузданностью и сластолюбием. Добившись неограниченной власти, он не испытывает удовлетворения. Эгоистическая натура Гарина все время находится в раздвоенности, разъедается все обостряющимся, губительным скептицизмом.

С большой убедительностью подчеркивается писателем непобедимость народов, историческая неизбежность гибели всех империалистических авантюристов. Судьбы мира в конце концов решает трудовой народ. Закономерен финал романа, показывающий провал всех попыток завоевания мира, всесилие народов.

Критическое изображение буржуазного мира в период после первой мировой войны 1914-1918 годов принадлежит к сильным реалистическим страницам творчества А. Н. Толстого. Правдивость и актуальность их подтверждены историей. Нередко писатель поднимается до большой темы широкого изображения борьбы социалистической и капиталистической систем.

А. Н. Толстой не разделял пессимистических теорий о закате Европы. Его не покидала уверенность в том, что народные силы возьмут верх над силой реакции. В оздоровлении мира, по мнению писателя, решающую роль должен сыграть пример молодой Советской страны. «Но победа будет за теми, — писал он в письме «Несколько слов перед отъездом», — в ком пафос правды и справедливости, — за Россией, за народами и классами, которые пойдут с ней, поверят в зарю новой жизни»[73].

Чутко отзываясь на социальные противоречия, автор направляет сатирическое острие своего произведения против попыток капиталистических заправил превратить массу людей в бессловесных автоматов, слепо выполняющих волю различных фюреров.

Роман кончается утверждением непобедимости стремления людей к подлинно человеческой жизни, к свободе и радости.

Большое значение придавал А. Н. Толстой наряду с остротой социального содержания и занимательностью сюжета точности научной стороны своих произведений.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека приключений и научной фантастики

Судьба открытия
Судьба открытия

Роман «Судьба открытия» в его первоначальном варианте был издан Детгизом в 1951 году. С тех пор автор коренным образом переработал книгу. Настоящее издание является новым вариантом этого романа.Элемент вымышленного в книге тесно сплетен с реальными достижениями советской и мировой науки. Синтез углеводов из минерального сырья, химическое преобразование клетчатки в сахарозу и крахмал — открытия, на самом деле пока никем не достигнутые, однако все это прямо вытекает из принципов науки, находится на грани вероятного. А открытие Браконно — Кирхгофа и гидролизное производство — факт существующий. В СССР действует много гидролизных заводов, получающих из клетчатки глюкозу и другие моносахариды.Автор «Судьбы открытия», писатель Николай Лукин, родился в 1907 году. Он инженер, в прошлом — научный работник. Художественной литературой вплотную занялся после возвращения с фронта в 1945 году.

Николай Васильевич Лукин , Николай Лукин

Фантастика / Научная Фантастика / Исторические приключения / Советская классическая проза
Встреча с неведомым (дилогия)
Встреча с неведомым (дилогия)

Нашим читателям хорошо известно имя писательницы-романтика Валентины Михайловны Мухиной-Петринской. Они успели познакомиться и подружиться с героями ее произведений Яшей и Лизой («Смотрящие вперед»), Марфенькой («Обсерватория в дюнах»), Санди и Ермаком («Корабли Санди»). Также знаком читателям и двенадцатилетний путешественник Коля Черкасов из романа «Плато доктора Черкасова», от имени которого ведется рассказ. Писательница написала продолжение романа — «Встреча с неведомым». Коля Черкасов окончил школу, и его неудержимо позвал Север. И вот он снова на плато. Здесь многое изменилось. Край ожил, все больше тайн природы становится известно ученым… Но трудностей и неизведанного еще так много впереди…Драматические события, сильные душевные переживания выпадают на долю молодого Черкасова. Прожит всего лишь год, а сколько уместилось в нем радостей и горя, неудач и побед. И во всем этом сложном и прекрасном деле, которое называется жизнью, Коля Черкасов остается честным, благородным, сохраняет свое человеческое достоинство, верность в любви и дружбе.В настоящее издание входят обе книги романа: «Плато доктора Черкасова» и «Встреча с неведомым».

Валентина Михайловна Мухина-Петринская

Приключения / Детская проза / Детские приключения / Книги Для Детей
Когда молчат экраны. Научно-фантастические повести и рассказы
Когда молчат экраны. Научно-фантастические повести и рассказы

Это рассказы и повести о стойкости, мужестве, сомнениях и любви людей далекой, а быть может, уже и не очень далекой РѕС' нас СЌРїРѕС…и, когда человек укротит вулканы и пошлет в неведомые дали Большого Космоса первые фотонные корабли.Можно ли победить время? Когда возвратятся на Землю Колумбы первых звездных трасс? Леона — героиня повести «Когда молчат экраны» — верит, что СЃРЅРѕРІР° встретится со СЃРІРѕРёРј другом, которого проводила в звездный рейс.При посадке в кратере Арзахель терпит аварию космический корабль. Геолог Джон РЎРјРёС' — единственный оставшийся в живых участник экспедиции — становится первым лунным Р РѕР±РёРЅР·оном. Ему удается сделать поразительные открытия и… РѕР±о всем остальном читатели узнают из повести «Пленник кратера Арзахель».«Когда молчат экраны» — четвертая книга геолога и писателя-фантаста А. Р

Александр Иванович Шалимов

Научная Фантастика

Похожие книги

Огни в долине
Огни в долине

Дементьев Анатолий Иванович родился в 1921 году в г. Троицке. По окончании школы был призван в Советскую Армию. После демобилизации работал в газете, много лет сотрудничал в «Уральских огоньках».Сейчас Анатолий Иванович — старший редактор Челябинского комитета по радиовещанию и телевидению.Первая книжка А. И. Дементьева «По следу» вышла в 1953 году. Его перу принадлежат маленькая повесть для детей «Про двух медвежат», сборник рассказов «Охота пуще неволи», «Сказки и рассказы», «Зеленый шум», повесть «Подземные Робинзоны», роман «Прииск в тайге».Книга «Огни в долине» охватывает большой отрезок времени: от конца 20-х годов до Великой Отечественной войны. Герои те же, что в романе «Прииск в тайге»: Майский, Громов, Мельникова, Плетнев и др. События произведения «Огни в долине» в основном происходят в Зареченске и Златогорске.

Анатолий Иванович Дементьев

Проза / Советская классическая проза
Вишневый омут
Вишневый омут

В книгу выдающегося русского писателя, лауреата Государственных премий, Героя Социалистического Труда Михаила Николаевича Алексеева (1918–2007) вошли роман «Вишневый омут» и повесть «Хлеб — имя существительное». Это — своеобразная художественная летопись судеб русского крестьянства на протяжении целого столетия: 1870–1970-е годы. Драматические судьбы героев переплетаются с социально-политическими потрясениями эпохи: Первой мировой войной, революцией, коллективизацией, Великой Отечественной, возрождением страны в послевоенный период… Не могут не тронуть душу читателя прекрасные женские образы — Фрося-вишенка из «Вишневого омута» и Журавушка из повести «Хлеб — имя существительное». Эти произведения неоднократно экранизировались и пользовались заслуженным успехом у зрителей.

Михаил Николаевич Алексеев

Советская классическая проза
Алые всадники
Алые всадники

«… Под вой бурана, под грохот железного листа кричал Илья:– Буза, понимаешь, хреновина все эти ваши Сезанны! Я понимаю – прием, фактура, всякие там штучки… (Дрым!) Но слушай, Соня, давай откровенно: кому они нужны? На кого работают? Нет, ты скажи, скажи… А! То-то. Ты коммунистка? Нет? Почему? Ну, все равно, если ты честный человек. – будешь коммунисткой. Поверь. Обязательно! У тебя кто отец? А-а! Музыкант. Скрипач. Во-он что… (Дрым! Дрым!) Ну, музыка – дело темное… Играют, а что играют – как понять? Песня, конечно, другое дело. «Сами набьем мы патроны, к ружьям привинтим штыки»… Или, допустим, «Смело мы в бой пойдем». А то я недавно у нас в Болотове на вокзале слышал (Дрым!), на скрипках тоже играли… Ах, сукины дети! Душу рвет, плакать хочется – это что? Это, понимаешь, ну… вредно даже. Расслабляет. Демобилизует… ей-богу!– Стой! – сипло заорали вдруг откуда-то, из метельной мути. – Стой… бога мать!Три черные расплывчатые фигуры, внезапно отделившись от подъезда с железным козырьком, бестолково заметались в снежном буруне. Чьи-то цепкие руки впились в кожушок, рвали застежки.– А-а… гады! Илюшку Рябова?! Илюшку?!Одного – ногой в брюхо, другого – рукояткой пистолета по голове, по лохматой шапке с длинными болтающимися ушами. Выстрел хлопнул, приглушенный свистом ветра, грохотом железного листа…»

Владимир Александрович Кораблинов

Проза / Советская классическая проза