Когда Сима закончила, уже стоя, а не присев, посыпались вопросы, а опоздавшие так и вовсе просили повторить. Фельдшер взял на себя роль председателя, умерял многоголосье, сам вопрошал. Хата Красулиных гудела на всю округу, удивительно, как барышня не пришла. Анюта, горничная её, со своей подружкой Таей тут как тут. Передаст, наверное, хозяйке.
Во дворе старики Красулины безуспешно пытались протолкнуться в собственную хату...
- Я берусь шить вам борцовские костюмы и крепкое бельё под них, - завершила беседу (считай, бенефис) Сима, - писарь наш уже дал согласие судить наши поединки, как в цирке видел. Или нет? - лукаво улыбнулась.
- Дал, дал! - торопливо заверила Аграфена и, оглянувшись, показала мне исподтишка кулачок - не вздумай перечить! Да, тятьке надо повиноваться, но тут такие дела новосёловские, что всё шиворот-навыворот выходит.
- И теперь остаётся врач. Знаете, девки, на всякий случай, вдруг кто переусердствует и шмякнет соперницу чересчур уж. Работы мы ему будем немного доставлять. Обещаете?
- Обещаем, обещаем! - загомонили будущие борицы.
- Поэтому нам надо попросить Гаврилу Демидыча, чтоб он стал нашим спортивным врачом. Попросим, девчонки?
Заводила взмахнула руками, и собравшиеся стали скандировать:
- Про-сим! Про-сим! - и отчётливо прослушивалось контральто "девчонки" Глафиры.
Старичок растерялся, растрогался.
- Спасибо за доверие, но... Вам же нужен именно врач, а я всего лишь фельдшер. Это по чину куда ниже врача. Фельдшер я только.
- Так ведь и игры у нас не Олимпийские, - лукаво улыбнулась Серафима Красулина.