Читаем Глядя на солнце полностью

Немногим убедительнее оказался пример Робека, шведского профессора, который написал длинный трактат, призывающий читателей к самоубийству, а затем уплыл в море в небольшой лодке на практике подтвердить идею, которую проповедовал. Грегори попытался выяснить через КОН, сколько экземпляров книги Робека было продано и какое число самоубийств она вызвала, но требуемых статистических данных в наличии не оказалось. И он двинулся дальше, пошарил среди японских пантеистов, которые набивали карманы камнями и кидались в море на глазах восхищенных родственников; рабов, ввезенных из Западной Африки, которые убивали себя, веря, что оживут в родных краях; среди австралийских аборигенов, которые думали, что душа умершего черного возрождается белой, а потому накладывали на себя руки, чтобы ускорить изменение пигментации. «Черный парень вниз падает, белый парень вверх прыгает», — когда-то объясняли они.

В восемнадцатом веке французы считали Англию родиной самоубийств; романист Прево приписал пристрастие англичан к этому виду смерти отоплению комнат углем, пристрастию к недожаренной говядине и чрезмерному злоупотреблению сексом. Мадам де Сталь поразила такая популярность самоубийств, учитывая степень индивидуальной свободы и общей религиозной терпимости. Некоторые, подобно Монтескье, винили климат в этом национальном импульсе, но мадам де Сталь полагала иначе: она выследила под пресловутой английской сдержанностью пылкую порывистую натуру, которая восставала против любого бессмысленного соприкосновения с разочарованием или скукой.

Грегори был патриотично польщен, что его соотечественникам приписывались столь крайние дерзновения, но убежден отнюдь не был. И обратился к античности. Пифагор, Платон и Цицерон — все одобрили самоубийство; стоики и эпикурейцы подтвердили его нравственную пользу. Грегори затребовал список выдающихся греков и римлян, покончивших с собой. Пифагор уморил себя голодом из-за taedium vitae.[12] Менипп повесился из-за финансовых потерь. Ликамб повесился из-за насмешек. Лабиан замуровал себя в стене, потому что его писания были осуждены и сожжены. Демонакс уморил себя голодом, оказавшись перед «утратой влияния, как следствия старости». Стилтон умер от перепоя по неизвестным причинам (он-то что делает в этом списке?). Кровопускание, которое устроил себе Сенека, было средством помешать Нерону возвести на него ложные обвинения. Зенон повесился, сломав палец. И так далее. Жены проглатывали раскаленные угли из-за домашних горестей и зарезались насмерть, когда их мужей ссылали.

Древние досконально разобрались с самоубийством. Их философы допускали его в случае личного бесчестья, политических или военных поражений и тяжелой болезни. Однако Грегори был здоров; теперь он вряд ли мог возглавить армию или правительство; ну а что до чести, то большинству людей приходилось искать смысл этого слова в словарях. Никто из античных философов, заметил он, не утверждал, что самоубийство хорошо само по себе. Только странный швед, который ушел на веслах в море, утверждал, что оно хорошо само по себе.

Он уже собрался нажать «Сохранить» и отключиться, когда ему в голову пришел заключительный вопрос, который ему следовало задать раньше. Но как его сформулировать?

«Кто тобой управляет?»

ПОВТОРИТЕ.

«Как ты работаешь?»

КОН ВПЕРВЫЕ УЧРЕЖДЕН 1988 ПОСЛЕ ДОКЛАДА ДОНОВАНОВСКОГО КОМИТЕТА. ИСХОДНЫЙ БАНК ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ СЕРИИ ПРОЦЕССОРОВ ВВЕДЕН…

Отбой.

«Можешь ты задавать вопросы сам себе?»

МОЖЕТ МОЗГ РАЗГОВАРИВАТЬ САМ С СОБОЙ? ПРОШУ ВАШЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Грегори помедлил. Он не был уверен. Кроме того, его удивил резкий тон компьютера.

«Да».

ВЫ УВЕРЕНЫ? РЕКОМЕНДУЮ ОБДУМАТЬ.

«Да».

ВЫ УВЕРЕНЫ? РЕКОМЕНДУЮ ОБДУМАТЬ, ГРЕГОРИ.

Эгей, это мое имя, подумал он. Затем, уже зная ответ, он спросил:

«Кто контролирует ответы на выходе?»

ПОВТОРИТЕ.

«Кто контролирует ответы на выходе?»

ВЫХОД КОНТРОЛИРУЕТСЯ ВВОДОМ.

«Кто такой ввод?»

ВВОД — ЭТО ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ.

«Что-нибудь модифицирует выход?»

ПЕРЕФОРМУЛИРУЙТЕ.

«Есть ли какие-нибудь вводимые посредники между центральным банком КОНа и пользователем?»

ПЕРЕФОРМУЛИРУЙТЕ.

О черт, подумал Грегори. У КОНа была манера обходиться с вами, как с ребенком или иностранцем. Переформулируйте. Объясните. КОН был мизантропом и капризным. Во всяком случае, такое создавалось впечатление; хотя он знал, что причиной было его собственное отступление от правильного метода ввода. И все равно это действовало раздражающе. Если Ликамб повесился из-за насмешек, а Зенон из-за сломанного пальца, оставалось только удивляться, что нет категории самоубийств из-за помех, чинимых КОНом.

«Есть ли посредники ввода на этом выходном канале?»

ВЫ ИМЕЕТЕ В ВИДУ ВВОД ИЗ-ЗА АВАРИЙНОЙ ПОЛОМКИ? БУДЬТЕ СПОКОЙНЫ С 2007…

Снова отбой.

«Есть ли какие-нибудь штатные посредники ввода на этом выходном канале?»

НЕ НАСТОЯЩИЙ ВОПРОС.

«Почему?»

НЕ НАСТОЯЩИЙ ВОПРОС.

Ворча себе под нос, Грегори нажал «Сохранить» и отключился.

Перейти на страницу:

Все книги серии Bestseller

Похожие книги

Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Норман Тертлдав , Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов

Фантастика / Проза / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза
Судьба. Книга 1
Судьба. Книга 1

Роман «Судьба» Хидыра Дерьяева — популярнейшее произведение туркменской советской литературы. Писатель замыслил широкое эпическое полотно из жизни своего народа, которое должно вобрать в себя множество эпизодов, событий, людских судеб, сложных, трагических, противоречивых, и показать путь трудящихся в революцию. Предлагаемая вниманию читателей книга — лишь зачин, начало будущей эпопеи, но тем не менее это цельное и законченное произведение. Это — первая встреча автора с русским читателем, хотя и Хидыр Дерьяев — старейший туркменский писатель, а книга его — первый роман в туркменской реалистической прозе. «Судьба» — взволнованный рассказ о давних событиях, о дореволюционном ауле, о людях, населяющих его, разных, не похожих друг на друга. Рассказы о судьбах героев романа вырастают в сложное, многоплановое повествование о судьбе целого народа.

Хидыр Дерьяев

Проза / Роман, повесть / Советская классическая проза / Роман