Читаем Горбун полностью

Зацокали каблучки легкой, как ветерок, девушки, длинные каштановые волосы били по спине. Видимо, выскочила из гостиницы что–либо купить. Возле темного угла киоска ее перехватили ладони, запихнули меж ящиков…

Проходящий мимо омоновец покосился на горбуна, скорчившегося возле стены киоска. «Ишь, как надрался, — с завистью подумал он, — аж всего выворачивает!»

* * *

Номер ее пуст, постель не тронута, вещи в шкафу, вечернее платье, в котором она была в театре (теперь он работал только днем), висело на спинке кресла. Полковник бросился в вестибюль.

— Да, выходила, — сказал постовой у широкой зеркальной двери, — сказала, за журналами.

В грязном окровавленном коме меж картонных ящиков трудно узнать красавицу–дочь! Та же мука в вылезших из орбит глазах, что и у десятков жертв, те же чудовищные черно–синие пятна на сломанной шее и… Полковника вырвало. Страшная яма, откуда торчали окровавленные клочья платья, нижнего белья! Двое дюжих парней из команды «важняка» под руки отвели начальника в номер.

Разжав ножом намертво сцепленные челюсти, они влили ему в горло стакан коньяка, через некоторое время — другой. Если б не алкоголь, сознание бы его расщепилось. Закаленное, тренированное сердце выдержало бы, но вот душа… Он уснул прямо в кресле, подчиненные замерли в ожидании.

* * *

Полковник, сильный сорокавосьмилетний мужчина, не стесняясь окружающих, плакал возле стола, где лежала его единственная кровиночка. В сердце не было жажды мщения, а лишь тоска одиночества, утраты, безысходности. Один, совсем один! Но почему именно она? Но такой же вопрос, обращенный к небу, здесь уже звучал десятки раз от безутешных родителей.

Горбун ловко передвигался в сумерках морга, на каталку кладя трупы. Полковник бездумно уставился на его обезьяньи руки, машинально следя, как он ворочал мертвеца, укутывая его в полиэтилен. Вместе с безграничным горем к полковнику пришла решимость. До смерти дочери в нем жила тайная, далеко запрятанная мысль, что в любое время он может отказаться от этого безнадежного дела, теперь у него не было выбора. С этого момента, забыв весь профессионализм, навыки, многолетний опыт, он начинал с нуля… Только в морге у трупа дочери он вдруг понял: монстр не безумец человеческого рода, а некое инфернальное существо, каким–то образом через некую метафизическую щель случайно попавшее на землю…

<p><strong>2</strong></p>

Шаман Евлампий, уставший от перелета через всю страну (не мог устоять перед просьбой друга, «больсого насяльника», когда–то спасшего его от верной смерти), скрестив ноги, сидел на шкуре в номере полковника. Большой тяжелый бубен (тринадцать выпуклостей в виде сосков по обручу) стоял в углу в ожидании камлания. Только самый сильный шаман имел такой бубен. На широком кожаном поясе Евлампия деревянные и костяные фигурки зверей и птиц. На невозмутимом лице пожилого эвена в щелках век мерцал антрацит глаз, клубы вонючего махорочного дыма вырывались из трубки. Полковник не торопил его.

— Однако, наснем… — шаман из переметного вьюка из оленьей шкуры вытащил засаленный желтый замшевый мешочек. Горстку темного порошка он сыпанул в кружку с крутым кипятком.

— В низний мир спускаться сибко тязко… — с вздохом сказал Евлампий, поднимаясь на кривые ноги в летних торбасах. Очень странно он выглядел в роскошном номере с коврами и зеркалами, с тяжелой хрустальной люстрой и двуспальной кроватью из карельской березы. В алюминиевой погнутой миске, убавляя силу злых духов, закурилась священная трава кавав с тонким, горьковатым ароматом. Трудно и опасно добывать эту траву, редкими пучками растет лишь на отвесных обрывах рек…

Хлебнув настойки из мухомора, шаман запел. Голос его был страшен, как вой пурги в голой тундре. Рокотал большой бубен, грозными звуками заполняя гостиницу, вырываясь на улицу, с загорелых спецназовцев сметая скептические усмешки. Кисея синего дыма задернула большую комнату. Вдруг вой пурги и волка, сменил плач журавля, да так гортанно, так жалобно, что полковник не выдержал… Он прижал ладони к лицу, плач этот разрывал сердце!

Движение шамана по кругу убыстрилось, куда делась его недавняя усталость. Вот он прыгает волком, кричит кукушкой, воет пургой, плачет журавлем, токует глухарем. Схватив бубен поменьше, с шерстяными кисточками по бокам (фигурки звонко стучали на поясе), Евлампий выбежал из номера. С развевающимися черными с сединой волосами он помчался по длинному коридору, следом кинулись парни из команды «важняка».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кошачья голова
Кошачья голова

Новая книга Татьяны Мастрюковой — призера литературного конкурса «Новая книга», а также победителя I сезона литературной премии в сфере электронных и аудиокниг «Электронная буква» платформы «ЛитРес» в номинации «Крупная проза».Кого мы заклинаем, приговаривая знакомое с детства «Икота, икота, перейди на Федота»? Егор никогда об этом не задумывался, пока в его старшую сестру Алину не вселилась… икота. Как вселилась? А вы спросите у дохлой кошки на помойке — ей об этом кое-что известно. Ну а сестра теперь в любой момент может стать чужой и страшной, заглянуть в твои мысли и наслать тридцать три несчастья. Как же изгнать из Алины жуткую сущность? Егор, Алина и их мама отправляются к знахарке в деревню Никоноровку. Пока Алина избавляется от икотки, Егору и баек понарасскажут, и с местной нечистью познакомят… Только успевай делать ноги. Да поменьше оглядывайся назад, а то ведь догонят!

Татьяна Мастрюкова , Татьяна Олеговна Мастрюкова

Фантастика / Прочее / Мистика / Ужасы и мистика / Подростковая литература