Читаем Господин Музыка полностью

Белое платье, пудра и брошь.

Трудно унять в пальцах сильную дрожь.

Ждет Королева вестей с поля битвы,

Шепчет проклятья, шепчет молитвы.


Жаль ей подругу, траурный двор.

Белый Король на расплату так скор.

Шпагой, мечом, диким зверем рыча,

Пляшет ведомый рукой палача.


Дым раздувает он в пламя и в жар,

У гордецов разжигая пожар

В душах, в глазах, разрывая сердца.

Смерть уровняет их всех до конца.


Длится война уже тысячи лет,

Клетчатый пол видел столько побед.

Кровь и молитвы, слезы и боль,

И как короны лишился Король.


Пали друзья, воскресают враги,

Все, как и башни волшебной страны.

Ржут снова кони, готовые в бой

Сорваться, как только позволит Король.


Черное – Белое, клетчатый пол,

Две королевы садятся на трон.

Где-то мужья изучают плацдарм,

Жребий решает, кто раб, кто жандарм.


Одна тянет пунш, а другая вино,

Поверьте, девчонкам уже все равно.

Смеются, а что им делить, лишь постель

Своих королей да оковы цепей.


Разбиты дружины, в руинах дворец,

И шах Королю обещает храбрец.

Наивный, предательски взвыла стрела,

Пронзила звенящая грудь храбреца.


А две королевы смеются, и власть

Одна на двоих, боли черная масть.

Расставила Белая Дама силки,

Не знала подруга, как страшны тиски.


Вот вышел Король, опустил он свой меч,

Не видел, как смерть повела свою речь,

Сжимая клинок, покорившись судьбе,

Она улыбалась, идя в тишине.


Раскрыла объятья, про веру забыв,

И, сердце монарха клинком поразив,

Она сокрушалась: «Все платье в крови!»

Теперь ни к чему стрелы, лук и мечи.


Доска деревянная, клетчатый пол,

А разве решает народ или двор,

Кому умирать, а кому долго жить,

Надеяться, верить, прощать и любить?


Король на доске, его пешки в строю,

Не веря, что только что пали в бою.

И все повторится – рассвет и закат,

Король с Королевой, где шах, там и мат.

Андрей Штырков

Страто-техно-нано-тека

Электричество света

Эстафетой эстета

Циркулирует где-то

По сетям интернета.

Заряд на минимум,

Где же вы, стражи?

Все какой-нибудь уникум

Раздает днями блажи.

Баланс энергий предельно нарушен,

Единица на ноль —

И весь мир безоружен.

Металлически плавкие

Пузыри микросхем,

Вскипают удавки

Аритмии систем.

Пояса часовые

Паясничают,

Перепоясываются, как хотят.

Свечения вспышек

Музыкально гудят,

Жалюзи иллюзий

Неоно-рекламы,

Задвигались рампы,

Зажглись панорамы!

Грандиозное шоу!

Иллюминация века!

«Страто-техно-нано-тека».

Индустрия пластмассы

Сто тысяч рентген.

Энергия массы.

Статичный обмен.

Дискретность пластмассы.

Загружен нью ген.

Вариация клеток.

Ошибкоотмен

Исключительных меток.

Программа-шпион.

Амплитуда дефекта.

Изгнание вон

За побочность эффекта.

Бета-тест аллерген.

Восприимчивость расы.

Человекообмен.

Индустрия пластмассы.

ПсевдоБиомашина ставит задачи.

Но какого черта, что это значит?!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Полет Жирафа
Полет Жирафа

Феликс Кривин — давно признанный мастер сатирической миниатюры. Настолько признанный, что в современной «Антологии Сатиры и Юмора России XX века» ему отведён 18-й том (Москва, 2005). Почему не первый (или хотя бы третий!) — проблема хронологии. (Не подумайте невзначай, что помешала злосчастная пятая графа в анкете!).Наш человек пробился даже в Москве. Даже при том, что сатириков не любят повсеместно. Даже таких гуманных, как наш. Даже на расстоянии. А живёт он от Москвы далековато — в Израиле, но издавать свои книги предпочитает на исторической родине — в Ужгороде, где у него репутация сатирика № 1.На берегу Ужа (речка) он произрастал как юморист, оттачивая своё мастерство, позаимствованное у древнего Эзопа-баснописца. Отсюда по редакциям журналов и газет бывшего Советского Союза пулял свои сатиры — короткие и ещё короче, в стихах и прозе, юморные и саркастические, слегка грустные и смешные до слёз — но всегда мудрые и поучительные. Здесь к нему пришла заслуженная слава и всесоюзная популярность. И не только! Его читали на польском, словацком, хорватском, венгерском, немецком, английском, болгарском, финском, эстонском, латышском, армянском, испанском, чешском языках. А ещё на иврите, хинди, пенджаби, на тамильском и даже на экзотическом эсперанто! И это тот случай, когда славы было так много, что она, словно дрожжевое тесто, покинула пределы кабинета автора по улице Льва Толстого и заполонила собою весь Ужгород, наградив его репутацией одного из форпостов юмора.

Феликс Давидович Кривин

Поэзия / Проза / Юмор / Юмористическая проза / Современная проза