Князья перекинулись между собой несколькими словами, затем подняли правые руки вверх, призывая воинов к молчанию. Тотчас же монотонный гул и позвякивание доспехов прекратились. Над полем господствовала такая тишина, что, казалось, слышен взмах крыльев пролетавшего мимо ворона.
Первым заговорил Ягайло.
— Воины! Для меня не тайна, что в Великом княжестве Литовском ходят слухи о моей вражде с Витовтом. Так вот: если и были недоразумения между нами, сейчас они исчерпаны. Клянусь пред ликом всего храброго воинства отдать моему брату Витовту в вечное владение Берестье, Дорогичин, Гродно, Сураж, Луцк. Город Троки в течение одного года остается за Скиргайлом. По истечении этого срока Трокское княжество также передается Витовту. Я обязуюсь защищать вышеупомянутые владения Витовта, как свои собственные, и являться с войском по первому же его зову. Если же изменю данному слову, то пусть сочтут меня в Великом княжестве Литовском проклятым изменником и клятвоотступником, и да откажутся от меня все подданные, — Ягайло на мгновение перевел дыхание и закончил речь. — Если мой брат согласен с такими условиями, то пусть в знак возобновления нашей дружбы протянет руку.
Под радостные крики литовцев, жемайтийцев и русских братья обменялись рукопожатием.
Ликующие возгласы в стане примирившихся братьев не на шутку встревожили немцев в замке. Они высыпали на крепостные стены и начали готовиться к худшему. Их опасения были не напрасными: многие в литовском войске, причем от ратников и до воевод, призывали «сбросить в Неман это осиное гнездо на литовской земле». Войско уже подалось вперед, но остановилось, повинуясь властному приказу Витовта.
— Стойте, удальцы! — громовым басом крикнул Витовт. — Какая муха вас укусила: еще не собраны осадные орудия, а вы хотите лезть на стены голыми руками. Поберегите свои головы для жен, да невест и идите отдыхать. Придет время, и вы получите возможность обрести славу и рассчитаться с врагами за все обиды.
Воины покорно разошлись по местам своих походных стоянок, но отдыхать довелось не всем. Особенно много работы появилось у плотников и прочих мастеровых людей. По всему лагерю начали раздаваться стуки топоров, молотков; с телег снимались части стенобитных, камнеметательных машин, подвижных башен, тарана и составлялись в единое целое.
Немало людей трудилось над сооружением длинных лестниц, а также высокой деревянной стены в центре лагеря. Ратники с недоумением смотрели на это причудливое сооружение. К вечеру его высота примерно сравнялась с немецкой каменной твердыней, и тогда Витовт призвал своих жемайтийцев.
— Что это такое? — озадачил князь собравшихся, указывая перстом в сторону новоявленного строения, распространявшего запах свежесрубленной сосны.
— Куча бревен! Стена! Стена будущей крепости, — замелькали догадки.
— Не угадали, — вновь подал голос Витовт, когда фантазия жемайтийцев истощилась. — Перед вами Риттерсвердер, и каждому до наступления темноты нужно ступить ногой на верхнее бревно этой «крепости».
— Обещал дать людям отдых, а сам экую штуку придумал — бревна штурмовать, — упрекнул князя Судимантас.
— Чем больше пота выйдет на этой стене, тем меньше крови прольется на стенах настоящего Риттерсвердера, — ответил Витовт на упрек слуги и добавил громче. — Кто первым окажется наверху, получит в награду золотую цепь, остальные бочку вина и хороший ужин.
Последние слова князя как нельзя лучше воодушевили воинов на занятие, показавшееся Судимантасу совершенно бессмысленным. Кстати, он сам опрометью бросился в палатку и через несколько мгновений оказался у подножия стены с пеньковой веревкой в руке. Недолго думая, боярин мастерски метнул ввысь тройной крюк. Бросок оказался удачным, и Судимантас принялся с обезьяньей ловкостью карабкаться по стене.
Часть жемайтийцев таскала только что построенные лестницы, остальные занялись метанием крюков. Один из крюков, то ли он был неудачно брошен, то ли неумело сработан начинающим подмастерьем, скользнул по верхней кромке стены и сорвался вниз. При падении он ударил в плечо Судимантаса, который успел преодолеть половину пути. У Витовта, неотрывно следившего за действиями любимца, сжалось сердце. Однако боярин лишь на миг остановился, тряхнул ушибленным плечом и вновь продолжил путь, хотя и медленнее, чем вначале. А минуту спустя из-под облаков раздался его голос:
— Цепь моя, князь!
— Твоя, Судимантас! Спускайся вниз! — крикнул в ответ Витовт. — Все, кто доберется до верха, сразу же спускайтесь по лестницам с противоположной стороны стены! Не загромождайте верхнюю площадку!
Когда начало смеркаться, большинство воинов уже «взяло крепость». Удовлетворенный князь, наконец, смилостивился:
— Довольно! Все спускайтесь вниз!
У подножья сооружения Витовт собственноручно одел на шею Судимантаса массивную золотую цепь, и, бросив взгляд на залитое кровью плечо любимца, спросил: — Болит?
— Не более чем комариный укус, — ответил тот.