Читаем Ягайло - князь Литовский полностью

Князья перекинулись между собой несколькими словами, затем подняли правые руки вверх, призывая воинов к молчанию. Тотчас же монотонный гул и позвякивание доспехов прекратились. Над полем господствовала такая тишина, что, казалось, слышен взмах крыльев пролетавшего мимо ворона.

Первым заговорил Ягайло.

— Воины! Для меня не тайна, что в Великом княжестве Литовском ходят слухи о моей вражде с Витовтом. Так вот: если и были недоразумения между нами, сейчас они исчерпаны. Клянусь пред ликом всего храброго воинства отдать моему брату Витовту в вечное владение Берестье, Дорогичин, Гродно, Сураж, Луцк. Город Троки в течение одного года остается за Скиргайлом. По истечении этого срока Трокское княжество также передается Витовту. Я обязуюсь защищать вышеупомянутые владения Витовта, как свои собственные, и являться с войском по первому же его зову. Если же изменю данному слову, то пусть сочтут меня в Великом княжестве Литовском проклятым изменником и клятвоотступником, и да откажутся от меня все подданные, — Ягайло на мгновение перевел дыхание и закончил речь. — Если мой брат согласен с такими условиями, то пусть в знак возобновления нашей дружбы протянет руку.

Под радостные крики литовцев, жемайтийцев и русских братья обменялись рукопожатием.

Ликующие возгласы в стане примирившихся братьев не на шутку встревожили немцев в замке. Они высыпали на крепостные стены и начали готовиться к худшему. Их опасения были не напрасными: многие в литовском войске, причем от ратников и до воевод, призывали «сбросить в Неман это осиное гнездо на литовской земле». Войско уже подалось вперед, но остановилось, повинуясь властному приказу Витовта.

— Стойте, удальцы! — громовым басом крикнул Витовт. — Какая муха вас укусила: еще не собраны осадные орудия, а вы хотите лезть на стены голыми руками. Поберегите свои головы для жен, да невест и идите отдыхать. Придет время, и вы получите возможность обрести славу и рассчитаться с врагами за все обиды.

Воины покорно разошлись по местам своих походных стоянок, но отдыхать довелось не всем. Особенно много работы появилось у плотников и прочих мастеровых людей. По всему лагерю начали раздаваться стуки топоров, молотков; с телег снимались части стенобитных, камнеметательных машин, подвижных башен, тарана и составлялись в единое целое.

Немало людей трудилось над сооружением длинных лестниц, а также высокой деревянной стены в центре лагеря. Ратники с недоумением смотрели на это причудливое сооружение. К вечеру его высота примерно сравнялась с немецкой каменной твердыней, и тогда Витовт призвал своих жемайтийцев.

— Что это такое? — озадачил князь собравшихся, указывая перстом в сторону новоявленного строения, распространявшего запах свежесрубленной сосны.

— Куча бревен! Стена! Стена будущей крепости, — замелькали догадки.

— Не угадали, — вновь подал голос Витовт, когда фантазия жемайтийцев истощилась. — Перед вами Риттерсвердер, и каждому до наступления темноты нужно ступить ногой на верхнее бревно этой «крепости».

— Обещал дать людям отдых, а сам экую штуку придумал — бревна штурмовать, — упрекнул князя Судимантас.

— Чем больше пота выйдет на этой стене, тем меньше крови прольется на стенах настоящего Риттерсвердера, — ответил Витовт на упрек слуги и добавил громче. — Кто первым окажется наверху, получит в награду золотую цепь, остальные бочку вина и хороший ужин.

Последние слова князя как нельзя лучше воодушевили воинов на занятие, показавшееся Судимантасу совершенно бессмысленным. Кстати, он сам опрометью бросился в палатку и через несколько мгновений оказался у подножия стены с пеньковой веревкой в руке. Недолго думая, боярин мастерски метнул ввысь тройной крюк. Бросок оказался удачным, и Судимантас принялся с обезьяньей ловкостью карабкаться по стене.

Часть жемайтийцев таскала только что построенные лестницы, остальные занялись метанием крюков. Один из крюков, то ли он был неудачно брошен, то ли неумело сработан начинающим подмастерьем, скользнул по верхней кромке стены и сорвался вниз. При падении он ударил в плечо Судимантаса, который успел преодолеть половину пути. У Витовта, неотрывно следившего за действиями любимца, сжалось сердце. Однако боярин лишь на миг остановился, тряхнул ушибленным плечом и вновь продолжил путь, хотя и медленнее, чем вначале. А минуту спустя из-под облаков раздался его голос:

— Цепь моя, князь!

— Твоя, Судимантас! Спускайся вниз! — крикнул в ответ Витовт. — Все, кто доберется до верха, сразу же спускайтесь по лестницам с противоположной стороны стены! Не загромождайте верхнюю площадку!

Когда начало смеркаться, большинство воинов уже «взяло крепость». Удовлетворенный князь, наконец, смилостивился:

— Довольно! Все спускайтесь вниз!

У подножья сооружения Витовт собственноручно одел на шею Судимантаса массивную золотую цепь, и, бросив взгляд на залитое кровью плечо любимца, спросил: — Болит?

— Не более чем комариный укус, — ответил тот.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история в романах

Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное
Шекспир
Шекспир

Имя гениального английского драматурга и поэта Уильяма Шекспира (1564–1616) известно всему миру, а влияние его творчества на развитие европейской культуры вообще и драматургии в частности — несомненно. И все же спустя почти четыре столетия личность Шекспира остается загадкой и для обывателей, и для историков.В новом романе молодой писательницы Виктории Балашовой сделана смелая попытка показать жизнь не великого драматурга, но обычного человека со всеми его страстями, слабостями, увлечениями и, конечно, любовью. Именно она вдохновляла Шекспира на создание его лучших творений. Ведь большую часть своих прекрасных сонетов он посвятил двум самым близким людям — графу Саутгемптону и его супруге Елизавете Верной. А бессмертная трагедия «Гамлет» была написана на смерть единственного сына Шекспира, Хемнета, умершего в детстве.

Виктория Викторовна Балашова

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза / Документальное

Похожие книги

Иван Грозный
Иван Грозный

В знаменитой исторической трилогии известного русского писателя Валентина Ивановича Костылева (1884–1950) изображается государственная деятельность Грозного царя, освещенная идеей борьбы за единую Русь, за централизованное государство, за укрепление международного положения России.В нелегкое время выпало царствовать царю Ивану Васильевичу. В нелегкое время расцвела любовь пушкаря Андрея Чохова и красавицы Ольги. В нелегкое время жил весь русский народ, терзаемый внутренними смутами и войнами то на восточных, то на западных рубежах.Люто искоренял царь крамолу, карая виноватых, а порой задевая невиновных. С боями завоевывала себе Русь место среди других племен и народов. Грозными твердынями встали на берегах Балтики русские крепости, пали Казанское и Астраханское ханства, потеснились немецкие рыцари, и прислушались к голосу русского царя страны Европы и Азии.Содержание:Москва в походеМореНевская твердыня

Валентин Иванович Костылев

Историческая проза
Александр Македонский, или Роман о боге
Александр Македонский, или Роман о боге

Мориса Дрюона читающая публика знает прежде всего по саге «Проклятые короли», открывшей мрачные тайны Средневековья, и трилогии «Конец людей», рассказывающей о закулисье европейского общества первых десятилетий XX века, о закате династии финансистов и промышленников.Александр Великий, проживший тридцать три года, некоторыми священниками по обе стороны Средиземного моря считался сыном Зевса-Амона. Египтяне увенчали его короной фараона, а вавилоняне – царской тиарой. Евреи видели в нем одного из владык мира, предвестника мессии. Некоторые народы Индии воплотили его черты в образе Будды. Древние христиане причислили Александра к сонму святых. Ислам отвел ему место в пантеоне своих героев под именем Искандер. Современники Александра постоянно задавались вопросом: «Человек он или бог?» Морис Дрюон в своем романе попытался воссоздать образ ближайшего советника завоевателя, восстановить ход мыслей фаворита и написал мемуары, которые могли бы принадлежать перу великого правителя.

А. Коротеев , Морис Дрюон

Историческая проза / Классическая проза ХX века