Юйлин молча достала императорский перстень и повертела им перед носом ошалевшего Леньшао. На лицо горе-писаки легли радужные отблески от камня.
— Уфф, — выдохнул Леньшао. — Вы где его украли, а? Сознавайтесь, твари! Хотите сбыть мне краденую вещь?
Этого Медноволосый Тжонг уже не выдержал. Он схватил за грудки талантливого писателя и принялся его трясти что было сил. При этом он повторял:
— Не смей никого огульно обвинять! Не смей злословить! И если хочешь остаться в живых, возьми перстень и отдай нам свою жену!
Перепуганный писака еле вырвался, в глазах его плескался страх.
— Хорошо, хорошо! — воскликнул он. — Будь по вашему. Но одного перстня мне маловато за такую красавицу-жену. Я ведь люблю ее, покарай меня Небесная Канцелярия! Мало одного перстенька за мою великую любовь!
— Сколько же ты хочешь, ненасытная утроба? -рыкнул Тжонг.
— Хотя бы десять связок монет, — угодливо улыбнулся писака. — Не пойду же я к меняле с таким роскошным перстеньком! Я его сохраню на память о дорогой женушке!
— На этот перстень можно купить три дома с участками земли! — гневно вскричал Тжонг. — А ты еще требуешь денег! Но будь по-твоему! — Он достал из поясного мешочка десять связок серебряных монет и положил на крошечный, едва державшийся на одной ножке столик: — Вот. А теперь пиши разводную своей жене. Все по правилам пиши!
Леньшао еще поломался для виду, но наконец сели написал разводное письмо. Поставил свою подпись, после чего жадно схватил перстень и деньги. Засмеялся:
— Дураки! Да на такие деньги я себе еще десяток жен куплю! Пошли вон, навозные кучи!
— Будь ты проклят, Леньшао, — сказала Юйлин и плюнула в лицо писаке. Взяла за руку онемевшую от всех этих событий сестру и вышла из лачуги, следом за женщинами вышел Медноволосый Тжонг.
Так Юйлин Шэнь выполнила свой сестринский долг. Забегая вперед, скажем, что ее сестра с тех пор была очень счастлива и довольна. Она не стала искать себе нового мужа (вдруг будет не лучше прежнего), а поселилась в одном из уединенных женских монастырей, где со временем за беспорочное поведение была назначена настоятельницей. Леньшао же не сумел распорядиться своими сокровищами. В тот же вечер, когда он смертельно напился, к нему в хижину проникли грабители и украли перстень, а писаку задушили — той самой веревкой, которой он хлестал свою безответную жену…
А путь Юйлин и Медноволосого Тжонга снова лежал в Тэнкин. Потому что в столице со дня на день должны были развернуться совершенно потрясающие события…
Цзюань 16
КОЕ-ЧТО О СВАДЬБАХ
Весть о том, что император внезапно выздоровели и, мало того, ждет своих первых советников в главной зале совещаний, пронеслась по всему дворцовому комплексу с поразительной быстротой. Придворные ахали, вздыхали, поминали богов, благодарили Небеса и перешептывались. Великое событие! Чудо! Снисхождение божественной милости!
— Приветствуем божественного императора!
Император, гордо восседавший на яшмовом троне, милостиво им кивнул и сказал:
— Благодарение Небу, мы выздоровели. И великодушны настолько, что не будем предавать смерти лекаря Шицзуна, который неверно лечил нас. Мы только повелеваем отправить этого лекаря на конюшню, чтобы отныне он лечил лошадей и прочую скотину, а к людям не смел и подходить!
Советники немедленно записали это в своих свитках.
— И вторая хорошая новость… — Император помолчал. — Мы очень долго тянули с женитьбой. Однако теперь спешим вас обрадовать: мы женимся.
— Слава великому императору! — вскричали советники, но было в этих криках и недоумение: а так ли уж и здоров император? Где это он во время болезни успел найти себе невесту? Не бредит ли лучезарный владыка?
Однако сомнения и удивление тут же были развеяны (а возможно, и сильнее возросли). Ибо император сказал:
— Наша невеста — воспитанница фей, высокородная дева Вэньфэнь. Она уже находится во дворце Побеждающей Нежности с приставленными к ней служанками и придворными дамами. Мы не будем более медлить со свадьбой и потому требуем, чтобы вся Яшмовая Империя была оповещена о том, что император женится с наступлением Дня Сороки.
— О милостивый владыка, дозволь говорить твоему рабу! — простерся ниц перед императором советник по церемониям Жуйден.
— Говори, почтенный Жуйден, — милостиво разрешил император.